Правила обманутой жены

Пришлось подойти к нему. Теперь уже ко мне были прикованы все взгляды. Но самое ужасное, что на меня, широко открыв рот, смотрел Дима. Адель почему-то не удивилась. Она подошла, взяла меня под руку и улыбнулась:

— А мы уже знакомы! Вы — умница! Экспозиция прекрасна! Даже я не смогла бы лучше расположить работы так, чтобы они не перебивали друг друга по смыслу и контрасту. Браво! — она захлопала в ладоши и вдруг чмокнула меня в щеку.

И только в этот момент я рассмотрела, что под сверкающим макияжем ее лицо покрывает мертвенная бледность.

А под глазами и толстым слоем консилера прячутся припухлости, как будто она проплакала всю ночь. Даже ее изящный и точеный нос немного припух.

Дима ей уже устроил что-то? Или это с ним не связано? Додумать я не успела. Платон передал слово Мамикону. Адель пошла к нему. Внимание гостей переключилось на Мамикона и этим незамедлительно воспользовался Дима. Он схватил меня под руку, оттащил в угол и прошипел:

— Ты чё исполняешь? Какая помощница? С кем ребенок вообще?

— Успокойся, пожалуйста, Дима.

Здесь люди кругом. Тебе не видно?

— Не видно писю в холодной воде. Я тя спрашиваю: ребенок с кем? И что ты здесь делаешь вся полуголая?

— Почему полуголая? Этому платью сто лет в обед. Тебе оно нравится.

— Нравится, когда ты мужем рядом в нем идешь. А не когда шастаешь по выставкам вечером одна с задницей в облипку, коленками тут светишь в черных колготах.

— Отвечаю по порядку, — я выдернула руку и Дима вынужден был ее выпустить, потому что два рослых охранника в одинаковых черных костюмах и с наушниками внимательно посмотрели на него и подошли поближе.

 — Советую тебе не бузить, Дима. Видишь охрану? Они тебя мигом вытолкают, если ты попытаешься устроить здесь разборки. Слишком много денег вложено в эту выставку, чтобы ты мог ее испортить только потому, что тебе так хочется. Я здесь работаю. У меня первый рабочий день. Ну не успела я тебе рассказать. Извини! Слишком быстро все это закрутилось.

— Чё ты сказала? — у него аж голос сел.

Он наклонился ко мне и повернулся боком, подставляя ухо, словно не веря тому, что услышал.

— Ты чё такая дерзкая? Повторяю вопрос: какая на фиг работа?

— Моя новая работа, Дима. Я устроилась помощницей владельцев галереи.

— Сразу у двоих? И в чем ты им помогаешь? Ты ж в искусстве ни черта не сечешь! Ты кому сейчас впариваешь, а? И, главное, я чета не понял: ты чего так оборзела, Надюха?

— Я не оборзела. Решила выйти на работу, потому что меня пригласили.

— Ага, — кивнул он.