Правила обманутой жены

Любовь Мамикона к женскому полу не знает границ.

Платон позвонил Наде, но она не ответила. Мимо прошел охранник.

— Вы не видели мою помощницу? — спросил Платон.

— Она пошла в туалет с вашей бывшей, — ответил охранник.

— Вместе пошли? — не поверил своим ушам Платон.

— Ну да. Адели явно плохо было. Она погнала в туалет, а ваша помощница за ней следом.

Бред какой-то! Что им делать вместе? Платон позвонил бывшей жене. Пока шли сигналы ожидания в трубке, он мысленно готовился к взрыву своих эмоций, который произойдет, когда Адель снимет трубку.

Но внезапно ничего не почувствовал. Это было очень странно. Обычно как только он набирал ее номер, сердце уже выпрыгивало из груди.

— Чего тебе? — не здороваясь, спросила Адель уставшим голосом.

— Да, неважно себя чувствую.

— Нужна помощь? Привезти что-нибудь? Лекарства? Врача? — забеспокоился Платон.

— Нет, — ответила она. — Мне Надя помогла. И не только в этом.

— Она у тебя? Что ты имеешь в виду? — спросил Платон.

— Ты в нее влюблен, Платон. Значит, больше не будешь тенью следовать за мной и следить.

Я ведь тебя знаю. Ты помешан на контроле. И даже не видя слежку, я понимала, что ты всегда где-то рядом. Надя хорошая и простая девочка. Ей такое понравится.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Адель, — сухо возразил он.

— Да ладно, — усмехнулась Адель. — Ты ее сейчас ищешь, чтобы разделить с ней успех выставки. Мне-то не втирай. Я знаю, что этот таинственный художник-инкогнито, за которым все гоняются, это ты сам. Тебе жизненно необходимо, чтобы рядом была женщина, которая будет стоически переносить с тобой взлеты и падения, неписун и успех.

Врастать в тебя и смотреть в рот. Одновременно муза и мама, которую ты рано потерял, прости, что напоминаю. Я не буду. Ты ведь знаешь. Я та кошка, что гуляет сама по себе. Тебе нужна вот такая мышка. И ты на нее запал. Я свободна.

Она была права. Она всегда злила его своей прямолинейностью. Хуже мужика. Била в лоб и наотмашь. Оттенков не признавала, только чистые и яркие цвета как в живописи, так и в отношениях.

Только голая правда. Даже в сексе.

— Ты кончила? — спрашивал он, нежно целуя ее после финала.

— Нет, — пожимала плечами она. — Потому что ты со мной не справляешься. Не умеешь меня усмирять, Платон. Мне нужен брутальный мужик, гопник, жлоб. Чтобы за волосы схватил, бросил на кровать и грубо взял сзади. А не высокоинтеллектуальный художник с прелюдией на полчаса и телячьими нежностями.

— Ну извини, — злился он. — Насилия над женщиной не приемлю.