Правила

Это был просто старый добрый страх. Я никогда не делала этого раньше — целовать кого-нибудь, любым способом — и это поразило меня, что в то время пока было много простых вещей, которые можно подделать или замаскировать, первый поцелуй, вероятно, не был одни из этих вещей. Что если я сделаю что-то не так? Или что если что-то у меня во рту укажет, на то, что я не человек, может быть, я о чем-то не знала? Спасибо, нет. И даже во всем этом, почему мне должно захотеться поцеловать совершенно случайного незнакомца?

Я с подозрение осмотрела розовый и пушистый стол Французского Клуба.

— Даже если я пообещаю, что они тебе понравятся? Французские поцелуи хороши, — подразнил он, с удивительной теплотой в выражение лица, из-за которого он выглядел менее обремененным, более счастливым. Не то, чтобы я когда-либо думала о нем, как об особенно несчастном. И все же, сегодня казалось, он был ярче, выглядел более живым, чем я когда-либо могла припомнить.

Я покачала головой с улыбкой.

Но затем он отпустил мою руку и усмехнулся мне.

Он направился в сторону очереди.

Он собирается привести кого-то прямо сюда для этой цели? Конечно, нет. Зейн не окажется человеком, который получает удовольствие от неудобства других людей, насколько я могла судить.

Именно так. В этом и проблема. Я не знала его, не совсем так, я вообще не знала его. И вполне возможно, настоящий Зейн, найдет "смешным" толкнуть меня к публичной унизительной ситуации. Казалось, он был против того, что произошло с Дженной, но это ничего не значило в той ситуации.

Каждый по-разному определяет чувство юмора.

Мои руки похолодели от паники, когда я наблюдала, как Зейн подошел к столу Французского Клуба и что-то сказал парню за ним. Уютный кокон нашей шарады, обернутый вокруг нас, исчез.

Опасность притворства заключается в том, что, если ты хорошо притворяешься, это начинает казаться настоящим. Иногда, только на несколько минут, когда Дженна и я болтали о школе или парнях, или о чем-то еще, я забывалась. Забывала, что я не была Арианой Такер — обычной человеческой девушкой, за которую меня все принимали.

И в такие моменты, это ощущалось, как тяжелый вес, который сняли с меня, вездесущий валун страха, который я таскала за собой. Конечно, когда я вспоминала об этом, бремя становилось в десять раз тяжелее. Но это стоило тех нескольких секунд побега от реальности.

У меня не было цели забыть кто я такая, или зачем я с Зейном. Забыться в любом случаи казалось невозможным.