Правила

 — Но опять же, я пропустит начало того, что произошло, отвлеченный ростом напряжения между Рейчел и Арианой. И освещение…

— Ты видела, что происходило с лампочками? Мигали, как сумасшедшие, прямо, как вчера в коридоре, до того, как они взорвались. — Это было странно. Я был уверен, что видел то же самое в кафетерии сегодня, когда Рейчел вымещала часть своей агрессии на Дженне. Было глупо, я всё думал о том, что сказал мой отец об исследование GTX и экспериментах над детьми. Правда, теперь, вся идея целиком казалось вымученным, эротическим сном теоретика-заговорщика.

И все же, я не мог не заметить, что странные вещи с освещением казалось, происходили, когда Рейчел была рядом… и она была зла. Может быть, я пересмотрел слишком много "Невероятного Халка", но идея о научных экспериментах и "я тебе не понравлюсь в гневе" как-то сошлись вместе. И Рейчел определено была легкой мишенью, учитывая, кем она была. Но зачем лезть во все эти трудности, чтобы сделать так, чтобы это выглядело, как исследовательский проект, который украли?

Если конечно это не было тем, во что они хотели, чтобы люди верили

Какая разница.

Я бы определенно не поднимал эту тему, сейчас или когда-либо еще. У моего отца была навязчивая идея во всем, что касалось GTX.

Я неожиданно понял, что Ариана притихла, и, посмотрев на нее, я заметил, что часть ее счастливого сияния казалось, исчезла. — Эй. — Я махнул рукой, чтобы привлечь ее внимание, когда мы добрались до машины. — Ты в порядке?

— Да.

Я имею в виду, нет, — наконец сказала она. — Я не обратила внимания на освещение.

Я посмотрел на нее. — Как ты могла не заметить?

— Я была занята тем, что смотрела, как Рейчел оставляет царапины на твоей руке, — сказала она, ее губы сжались в линию.

От напоминания, я поморщился, посмотрев на руку. Я смог разобрать в тусклом свете не глубокие, темные отметены на коже, но за то, я отлично чувствовал их, маленькие «сувенирчики» в честь неодобрения, со стороны Рейчел.

 — Все в порядке. Пустяки….

Прежде чем я смог сказать что-то еще, Ариана отпустила мою руку и схватила мою другую руку, потянув ее, приблизила к себе, чтобы рассмотреть лучше в тусклом свете. Воздушный шарик, который я привязал к ее запястью, в начале вечера, мельтешил у меня перед лицом, пока я не оттолкнул его.

Она провела кончиками пальцев по царапинам, сочувственно вздохнула так тихо, что я даже не понял, услышал ли я это на самом деле.