Правила

У меня есть две возможности…

— Ариана, — сказал он, с усталым, но понимающим взглядом. — А как же все остальное?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я

— Я имею в виду, сына шефа полиции, — сказал он, четко проговаривая каждое слово.

Ох. — Я только согласилась пойти на свидание с ним, чтобы стать ближе к Рейчел, чтобы попрактиковаться. Это не по-настоящему, — было больно просто сказать это. Это было по-настоящему, намного больше, чем каждый из нас предполагал или я могла позволить…

Мой отец рассмеялся, разве что, это не казалось забавным.

— Ариана, детка, ты хороша во многом, но ты не умеешь скрывать такого рода эмоции. — Он протянул руку и постучал по еще одной фотографии Зейна и меня на Ярмарке Развлечений. Эта фотография была увеличена, и я отчетливо могла видеть нас. Зейн в середине жеста, что-то объясняет, яростно двигая руками, и я пристально смотрю на него, как будто жду конца истории или шутки.

— Это написано у тебя на лице, — сказал мой отец. — Ты пустой лист, когда тебе грустно, ты зла, разочарована или напугана.

Как сейчас. — Он кивает в мою сторону. — Ты стираешь их все. У тебя, наверное, не было выбора, это механизм выживания в GTX. Но когда ты счастлива, по-настоящему счастлива, это видно.

Он замолкает. — В первый раз, когда ты попробовала французскую картошку фри, я увидел это. — Он засмеялся. — Свет сиял сквозь темное стекло. — Он поднимает фотографию Зейна и меня. — Тоже самое на этой фотографии.

Я тяжело сглотнула. — Это не должно было быть по настоящему, — прошептала я.

Мой отец горько улыбнулся и поднял бутылку скотча, как бы отдавая "салют", прежде чем сделать глоток. — Делать вид, что ты чувствуешь то, чего ты не чувствуешь, может привести тебя к настоящим чувствам, — смущенным голосом проговорил он, его глаза начали слезиться от алкоголя. — Поверь мне. Но ты должна положить этому конец. Сейчас же.

— Нет. — Слово слетело, прежде чем смогла его остановить. Кажется, будто слово сказал кого-то другой.

Мой отец поднял глаза.

И это правда: я никогда напрямую не бросала ему вызов.

И просто говорить это сейчас, убивает меня, но я не смогу жить сама с собой, если промолчу. Я откажусь от Зейна и всего того, что он представляет (счастье, тепло, компанию) после завтрашнего вечера, но я должна пообещать себе следующие двадцать четыре часа.

— Просто… Я так близка к тому, чтобы понять все и я… — я сделала глубокий вздох и остановилась. Перестань лгать сама себе и своему отцу. Я не смогу обмануть ни его, не себя.