Правила

Память о девушке, смеющейся в моем грузовике, забирающейся ко мне на колени, чтобы поцеловать меня, резко контрастирует с последним ее образом, девушкой — лежащая так тихо и спокойно на асфальте, будто марионетка, чьи струны были жестоко и безвозвратно перерезаны.

Мне стало плохо при мыслях о ее беспомощности.

Я вспомнил, что она сказала мне раньше: если бы ты знал правду, то не согласился бы так быстро.

И вчера вечером, когда она пожелала мне всего хорошего. Прощаясь.

Она знала об этой вероятности. Она пыталась защитить саму себя и меня.

Боже, я был таким мудаком.

Ариана, приняла меня таким, какой я есть, ничего не ожидая и не требуя того, что бы я стал лучше. И как я ей отплатил? Повернулся к ней спиной. Может быть, не в буквальном смысле, но только потому, что я был слишком занят, уставившись на нее, как и все остальные.

И почему? Потому, что что-то вышло из-под ее контроля. Если теория моего отца о пропавшем исследовании гормона роста была верной, то это была вина Марка Такера.

Она наверно возненавидела меня за то, что я был трусом. Я не мог винить ее. Я тоже ненавидел себя за это.

Я хотел, чтобы Ариана доверяла мне, предложил ей сделать этот прыжок, а затем, при первой же проверке я доказал что полностью недостоин этого. Хуже того, в первую очередь это было моей ошибкой, она попала в эту ситуацию на вечеринке, столкнувшись лицом к лицу с Рейчел.

Теперь Ариана пропала и я ничего не смог сделать. Она была в GTX. Я надеюсь. Это была лучшая альтернатива, которую я мог придумать.

И если GTX, известно, что происходит, известно, что ее отец делал с ней, это сделает ситуацию лучше или хуже? Эксперименты над людьми — я уверен, были незаконны и GTX, не хотели бы, что бы много людей узнали об этом.

Все еще пытаясь уложить в свой мозг, все что случилось и свое собственное участие в этом, я смотрел через тонированное окно в зоне ожидания, как небо приобретает серые оттенки.

На рассвете, я был не единственным на ногах, или кто еще не ложился спать. К моему удивлению, некоторые мои одноклассники, по-видимому, были все еще под стражей. Пока я сидел и ждал своего отца, другие родители, включая очень злого отца Трея — пришли, чтобы забрать свое своенравное и страдающее от похмелья потомство. Трей робко кивнул мне, проходя мимо.