Правила

Я также держалась за все «моё». Пустые контейнеры из-под еды и обертки, сломанные вешалки, одежда, из которой я выросла.

Мой отец, надо отдать ему должное, не давил на меня, за исключением, когда просил избавиться от пустых оберток от еды. И через пару лет, я нашла лучшее равновесие.

Мой комод и стол были в основном свободны от беспорядка — мне нравилось быть в состояние с первого взгляда сказать, если что-то было передвинуто в мое отсутствие, чего до сих пор не случалось. Стены были на верху — бледно-синего цвета и светло-коричневого внизу — Небесная Утренняя Синева и Античный Песок, по заявлению производителя красок.

Кровать, задвинутая в угол между окнами и дверью — я буду застигнута врасплох — была покрыта дюжиной подушек и пушистым стеганными одеялам, в два раза больше необходимого размера.

После стольких лет в белой комнате и кровати с колючими простынями, это было роскошным спасением, местом, где мне не нужно ни перед кем притворяться. И оно никогда не подводило меня, заставляя чувствовать себя лучше, безопаснее.

За исключением сегодняшнего вечера.

Тревога билась вокруг, как птица в ловушке внутри моей груди, когда я открыла свой шкаф. Проблема с переодевание для «свидания» среди прочего, была в том, что мой гардероб состоял из непрерывного потока невзрачной одежды, безликих футболок (с длинными и короткими рукавами) различных приглушенных оттенков, и мягких свитеров для носки зимой. Ничто из этого не вызовет восхищения или зависти, но ничто из этого также не станет причиной насмешки.

Была и другая одежда, которую я хотела — мягкие ткани ярких цветов на безликих манекенах в витринах магазинов, по телевизору, и интернету. Но я не купила ни одну из них. Это больше чем трагедия, видеть их висящими в своем шкафу, и не иметь возможности одеть. Это не было риском, я знала, я носила розовое, например, или, черт, юбку, и, возможно, если бы я начала больше понимать в моде, это не было бы большим делом.

Но однажды заведя привычку быть мягкой, попытка сломить ее, сможет вызвать переполох.

Я закусила губу, изучая все свои очень непривлекательные варианты, висящие передо мной. Это было бы идеальной ситуацией для Дженны с ее опытом — она всегда знает, что нам стоит одеть, даже если никому из нас, на самом деле не принадлежат эти конкретные предметы одежды.

Я отошла от шкафа, схватила свой телефон со стола, и набрала ее еще раз.