Озрэн застонал, вернулся, схватил ближайший фонарь и потопал за Торинье.
– Лисонька, куда тебя опять понесло? – причитал лорд, удаляясь от места ночевки.
– Ой, что-то мне так спать захотелось, – протянула Зида и… потеряла сознание!
– Оззи, убирайся оттуда! Начинается! – прокричал Крафт, и они с Родэром побежали к дому.
Я осмотрелась и увидела, как Ал и Дьяр тоже безвольно откинули головы на подушки. А потом наступила темнота.
Кто-то кричал, что-то трещало и свистело, было очень жарко. С трудом открыла глаза и сама взвизгнула.
Я висела метрах в трех над землей, а вокруг все светилось и полыхало. Наши кровати, трава, так же, как и я, висящие в воздухе друзья, все вокруг было объято пламенем. И среди всей этой безумной агонии загнанным зверем несся к бочке с водой проклинающий неуравновешенных девчонок и уже прилично подкопченный Озрэн. Лорд с разбегу запрыгнул в бочку и успел вовремя скрыться под водой. Его укрытие тоже окутало пламенем, а в поле моего зрения вплыла взбешенная, также объятая всполохами пламени Торинье.
Одежда на нас сгорела сразу же, но мы были, будто в панцирь, заключены в языки белого яркого огня. Я прислушалась к своим ощущениям и поняла, что огонь не на мне, а исходит из меня. Я сама превратилась в огненную субстанцию, а мир вокруг стал таким простым и понятным. Не было больше земли, деревьев и травы, были одна целостная картина мироздания и миллионы маленьких пульсирующих огоньков со всех сторон. Казалось, только протяни руку, и можно прикоснуться к этим светлячкам, затушить или наоборот – подпитать, чтобы они засветились ярче.
И понимание тоже пришло: это не огоньки, это живые существа! Люди, звери, птицы и даже мельчайшие насекомые. Я могла дотянуться до любого из живущих в этом мире и придать сил или отобрать жизнь. Один из огоньков находился совсем близко. В нескольких метрах от меня, в бочке с водой в бешеном ритме пульсировала яркая искорка – Оззи!
«Пусть посидит, подумает о своем поведении!» Тори не произнесла ни слова, но я ее услышала. И не возникло вопроса, как она это делает, потому что я и сама так могла.
Теперь я могла многое, очень многое, ведь я ведала. Мне стали известны все тайны мироздания и подвластны все мыслимые процессы этого мира. Но где-то на границе, казалось бы, безграничных знаний зияла абсолютная, гнетущая чернота – бездна невежества и непонимания. Эйфория всесилия схлынула так же неожиданно, как и пришла. Я всего лишь песчинка, мелкий камушек в бескрайней пустыне миров и вселенных.
