Правила счастливой свадьбы

Чем заслужит благодарность. Настоящее дело куда сложнее, чем казалось… Возможно, я допустил ошибку… Ошибку, что не поверил вам.

Агате показалось, что вспыхнуло солнце, выглянул месяц и небо усыпалось звездами одновременно. Случилось то, о чем и мечтать было нельзя: Пушкин, тот самый ледяной Пушкин, признал ее правоту… Уж не снится ли? Уж не спит ли она?

– Значит, Астре Бабановой угрожает опасность? – спросила Агата, удерживая прыгающее от радости сердце.

Пушкин ответил молчаливым кивком.

– И другим невестам?

– Теоретическая вероятность есть.

– Так арестуйте графа Урсегова! – вырвалось у нее. О чем сразу пожалела.

Пушкин закрылся непроницаемой тенью.

– В данный момент невозможно. Нет прямых улик.

– Ну так заставьте его признаться! – не сдержалась она. – «Клубу холостяков» хватит дерзости убить Астру или другую невесту в том же самом месте! В салоне мод! При примерке свадебного платья, как они уже сделали…

Он странно посмотрел, будто их мысли сошлись.

– Вы полагаете?

– Конечно! Конечно! Конечно! – горячилась Агата.

Пушкин молчал и рассматривал носки ботинок.

Агата заставила себя прикусить язычок. Хотя ей столько хотелось сказать.

– Могу я рассчитывать на вашу помощь? – спросил он, не поднимая глаз.

– Можете, – выпалила Агата. – Что нужно делать?

– Сегодня вечером в доме Бабановых будет прием.

– Но как мне туда попасть? Я не знакома с мадам Бабановой.

– Пойдете со мной, – ответил Пушкин, глянув на нее.

– В качестве кого?

– Моя кузина, баронесса фон Шталь.

– Но у меня нет платья! – в панике воскликнула Агата.

– Магазины на Кузнецком мосту торгуют готовым. Подберите туалет так, чтобы сверкать. – Пушкин поклонился, прощаясь. – Заеду за вами в половине восьмого…

– Постойте, а как же Агата Кристафоровна? Разве ее помощь вам не нужна?

– Не следует тетушку в это впутывать, – ответил Пушкин.

В порыве Агата хотела отказаться, но удержалась: отказом Пушкина не испугаешь, и на этом все будет кончено.

– Ваша тетушка нужна, чтобы увидеть то, что ускользнет от вас, – мягко сказала она. – А я буду занята графом. Две женские головы – как пять мужских… А такие, как у нас с Агатой Кристафоровной, стоят шести…

Пушкин хотел возразить, но Агата смотрела с такой мольбой, что он не смог.

– Мне надо обдумать, – сказал он, поклонился и хлопнул дверью полицейского дома.