Онлайн-библиотека книг
Как поят в постели тяжелобольного.
– Не годится, – сказал Пушкин.
Чем вызвал у Преображенского скрытое недовольство.
– Отчего же? Очень возможно… Юстова лежит на полу, остается немного приподнять голову и вливать…
– Требуется много времени. Времени у убийцы нет.
– И что же, по-вашему, произошло?
– Юстова выпила добровольно. После чего получила удар утюгом.
Прикинув такую возможность, доктор вынужден был сдаться.
– Не пойму, как согласилась пить жгучую горечь, – сказал он. – Хотя пьют же горькие микстуры. Морщатся, но пьют.
Мысль показалась интересной.
– Девушки здоровые? – спросил Пушкин.
– Насколько могу судить по результату вскрытия – абсолютно здоровые особи, готовые к размножению… С научной точки зрения… Кстати, хочу сказать, что иголки, обмотанной красной нитью, в платье Бутович не оказалось. Искал тщательно…
Пушкин вынул блокнот, сделал записи в таблице и расставил точки на паутинке."
"– Математика вычислила убийцу? – с интересом спросил Преображенский.
– Пока нет… Павел Яковлевич, ленточки сравнили?
Из ящика рабочего стола, как из сундука сокровищ, появилась парочка шелковых полосок, алых, как свежая кровь.
– Вы не поверите, но эти ленточки отрезаны от одного куска, – сказал доктор, прикладывая срезы. – Убедитесь.
Действительно, линия отреза одной ленточки точно совпала с краем другой.
– А вот где купили, не спрашивайте, – предупредил Преображенский. – Все лавки, торгующие тесьмой и лентами, обойти надо… Извините, мне не под силу…
Такого подвига Пушкин требовать не мог, хотя ему и хотелось.
– Что с этикеткой и кусочком пепла? – спросил он.
– Сами смотрите, – ответил доктор, передавая пузырек.
Очищенная наклейка была сильно ободрана, но сохранила надписи. На верхней части можно было разобрать остатки слов, напечатанных черной типографской краской: «…тека» и «…медовского».
– Аптека кого? – спросил Пушкин, полагаясь на врачебные знания доктора, чтобы самому не проверять по ежегодникам.
– Думаю, Демидовского… Был такой аптекарь лет двадцать назад. Хорошая репутация, порошки смешивал чисто и точно…
– Как его звали?
– Вот уж не помню.
– Кому оставил дело?
– Не знаю… Давно уже нет той аптеки и аптекаря. Держал заведение на Якиманке… А вот запись, кому выдано лекарство, узнать невозможно.
На хвостике от черной линии, на которой аптекарь вписывает фамилию покупателя, осталось только: «…ов». Остальное было сорвано.
