Онлайн-библиотека книг
От воды один вред…
И он усмехнулся, чрезвычайно довольный остротой.
Пушкину было не до веселья. Картина преступления пока выглядела насколько простой, настолько и странной. Но, кажется, Преображенский придержал козырь в рукаве. О чем Пушкин спросил напрямик.
– При осмотре тела зафиксирован синий цвет кожи и расширенные зрачки, – как нарочно не спешил доктор. – При вскрытии обнаружил вялое сердце, правая половина наполнена бурой жидкостью. Взяв жидкость из тела жертвы, провел анализ при помощи фосфорной кислоты и получил характерный для аконитина осадок.
Тут доктор, как хороший актер, сделал многозначительную паузу и продолжил:
– Могу сообщить, что незадолго до кончины девица лишилась невинности…
– Каким образом? – спросил Пушкин неожиданно для самого себя.
Преображенский развел руками.
– Понимаю ваше удивление, Алексей Сергеевич: девица в свадебном платье, и вдруг такое… Не буду смущать анатомическими подробностями, скажу лишь, что обнаружил свежие следы исполнения половых отправлений мужчины. Прошу меня простить за откровенность…
Пушкин машинально кивнул.
– Когда… это… произошло? Утром?
– Могу предположить, что не позже часа до смерти… Замечу, что на теле нет ни синяков, ни царапин, ни частичек кожи у нее под ногтями, которые говорили бы, что девушка сопротивлялась насилию.
Достав черный блокнот, Пушкин стал энергично делать записи. Доктора распирало от любопытства. Он знал о секретной системе Пушкина, но никогда не видел ее в действии. И вот выпал шанс. Считая, что заслуживает быть посвященным, Преображенский пересел на смотровую кушетку и заглянул в блокнот. Это было верхом невоспитанности, но что поделать.
Вместо магических формул доктор увидел обычную таблицу, в которой по вертикали и горизонтали были вписаны фамилии. На соседнем листе блокнота этими фамилиями подписаны жирные точки, сидящие на круговой «паутине», они соединялись линиями в виде замысловатой геометрической фигуры. Доктор смотрел и не понимал, как тут можно найти убийцу."
"– Все просто, Павел Яковлевич, – не переставая писать, сказал Пушкин.
