Онлайн-библиотека книг
Сидеть приходилось с осторожностью, зато возникала стройность. Стулья выточены под старину, во вкусе средневековых английских королей, как представлял этот вкус московский купец Бабанов. Несмотря на помпезность, столовая казалась тесной, как старый сундук. Свет из окон и хрустальная люстра не справлялись с мраком мореного дерева.
Хозяина не было, а порядок держался незыблемо. Члены семьи заняли свои места. Авиве Капитоновне полагалось находиться по правую руку от главы стола – там, где много лет назад указал сесть муж, когда привел ее в дом.
В тишине столовой звякали ложки о севрский фарфор. От тарелок глаза никто не поднимал. Будто опасались глянуть на черный монумент стула Федора Козьмича.
Оставив ложку в каше, Астра сложила перед собой руки, как прилежная ученица пансиона.
– Маменька, позвольте поговорить, – сказала она чрезвычайно спокойно.
Не глянув в ее сторону, Авива Капитоновна продолжила есть маленькими глотками.
– Чего тебе?
– Все, что сейчас скажу вам, не порыв расстроенных нервов барышни, не пустые страхи, а твердое понимание катастрофы, в которую вскоре превратится моя жизнь… Поэтому прошу вас, как только дочь может просить любящую мать, которая дала ей жизнь, прошу вас: пощадите, не отнимайте мою жизнь… Пощадите меня… Пощадите, маменька…
Гая с Василисой замерли над тарелками, не смея шелохнуться.
– Не понимаю, о какой пощаде ты просишь, дорогая, – наконец сказала она.
– Вы знаете, о чем прошу, – с вызовом ответила Астра.
– Нет, не понимаю и не желаю понимать… Выскажись напрямик."
"Краешком глаза Гая заметила на губах сестры улыбку. И поняла, что сейчас случится. Она зажмурилась, чтобы не так страшно было.
– Как вам будет угодно, маменька, – сказала Астра. – Я прошу, нет – умоляю вас отказаться от решения выдать меня замуж за графа Урсегова.
