— Руки на моих бедрах.
Боже, почему мы все еще в одежде?
Я глотаю от сухости в горле и послушно кладу обе руки на ее бедра.
— Нет, вот так, — она накрывает мои руки своими и опускает их на дюйм ниже. — Нужно поднимать меня отсюда. Это более стабильная база. Хорошо, на счет три, поднимай прямо вверх. Не слишком высоко.
Я делаю, как она говорит, удерживая ее в воздухе, и мы рассматриваем себя в зеркале. Ее руки вытянуты, ноги вместе, пальцы ног направлены вниз.
— Хорошая форма, — говорю я.
Она смеется.
— Перестань нести чушь.
— На самом деле, отличная форма. И посмотри на эту технику приземления, — восхищаюсь я после того, как ставлю ее на ноги.
— Давай сделаем это снова, странный тип. Хочу что-то увидеть.
Я крепко держу ее за бедра и поднимаю.
— Не ставь меня пока вниз, — говорит она, раздумывая, как изучает наше отражение.
Я восхищаюсь ее плоским животом и идеальными линиями ее тела. Как мои пальцы идеально облегают ее талию. Мой член дергается за моими спортивными штанами.
— Это только я, или ты тоже представляешь нас голыми? — спрашиваю я у зеркала.
Диана стонет. — О боже. Поставь меня вниз. — Она скользит по моему телу, и я не знаю, делает ли она это нарочно, но ее попа трется о мой член в мучительном скольжении. — Это важно. Мы снимаем через неделю.
— Думаю, мы могли бы снять это сейчас и все будет нормально.
— Нормально не подойдет. — Она задыхается. — Ты что, пытаешься нас подставить? Ты — саботажник?
— Я не саботажник, ты чертова психопатка.
Все, что я говорю, это то, что я думаю, что мы достаточно неплохи, чтобы показать судьям, что не опозорим их глупую организацию. Разве не в этом суть этого прослушивания? Потому что куча балетных снобов разозлилась, что все эти паршивые любители входят в их драгоценное соревнование?
— Да, но это не значит, что я собираюсь делать все вполсилы на прослушивании. Мы не рискуем с танцем.
— Танец — это все о риске. — Я поворачиваюсь к камере.
— Поддержите меня, ребята.
— Не поддерживайте его, — приказывает она. — Танец — это дисциплина. И страсть. Страстная дисциплина.
— Почему ты такая? — смотрю я на нее.
Она игнорирует это. — Давай пробежим всю хореографию еще раз, а потом закончим на сегодня.
В последний раз на репетиции мы проходим наш танго-рутин к музыке, льющейся из внешнего динамика Дианы. К моменту последнего наклона мы оба тяжело дышим. Мы заканчиваем под шум аплодисментов.
