А потом попрошу Диану поцеловать, чтобы стало легче.
Он фыркает.
Я беру телефон из своей кабинки и обнаруживаю тревожное количество пропущенных звонков от мамы.
Тревога мгновенно охватывает меня. Один-два звонка не были бы поводом для беспокойства. Но она звонила четыре раза, зная, что я играю в игру сегодня днём и, скорее всего, не смогу перезвонить.
— Эй, я догоню вас позже, — говорю я Райдеру и Беккету. — Надо позвонить маме.
Я нажимаю на имя мамы, чтобы перезвонить, и она отвечает на первый же звонок.
— Привет, — говорю я с опаской.
— Всё в порядке?
Слегка затянувшаяся пауза.
— Нет, не всё.
— Что случилось?
— Шейн... — Голос мамы дрожит. Она снова делает паузу, прочищая горло. — Тебе нужно вернуться домой.
Страх пронзает мой позвоночник. — Почему? Что происходит?
— Твой отец в больнице.
Глава 49
Шейн
Беззащитный
Я доезжаю до Вермонта менее чем за три часа. Папы нет в маленькой больнице рядом с Хартсонгом. Мама сказала приехать в крупную больницу в городе. Она отказалась давать какие-либо подробности, так что я не имею ни малейшего представления, что, черт возьми, происходит.
Может быть, он попал в автомобильную аварию?
Она не отвечает ни на один из моих звонков все три часа, что я еду в машине. Мне остается только сидеть за рулем в состоянии полного панического ужаса. Команда Брайар по футболу тоже играет в выходные на День благодарения, и я жалею, что не додумался заехать на стадион и стащить Диану с поля, чтобы она поехала со мной. Но это не её семья. Это не её ответственность.
Я весь на нервах, когда паркуюсь на стоянке перед больницей. Мама наконец-то решает признать мое существование, отвечая на мое последнее сообщение, что встретит меня в вестибюле.
Ветер шумит у меня в ушах, когда я спешу к входу. На улице прохладно, поэтому я засовываю руки в передний карман худи. Я не взял перчатки. И куртку тоже. Я просто выскочил из с катка с ключами и телефоном, оставив все остальное, как идиот.
Я вхожу в вестибюль, оглядываюсь, и, увидев знакомое лицо матери, направляюсь к ней.
— Что за черт? Я звоню тебе уже три часа.
— Прости. Мы разговаривали с врачами твоего отца.
— О чем? Что происходит?
Я замечаю глубокие морщины на ее лице, прорезающие кожу вокруг рта, морщинки у глаз. Она выглядит… старой. Изможденной. Я думаю о последних нескольких месяцах, о мелких ссорах между ними, о моментах напряжения, которые я замечал. Я всматриваюсь в её лицо сейчас, и это осознание бьет меня, как товарный поезд. Это не была авария.
