Мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что ты всегда будешь заботиться о них и всегда будешь рядом, особенно для Мэрианнн.
Я не могу дышать.
— Можем ли мы, пожалуйста, перестать говорить так, как будто ты собираешься умереть прямо в эту секунду? Ты не умираешь прямо сейчас. Просто дай мне это осознать.
— Нет. Сейчас самое время мне это сказать. — Он слабо поднимает руку. —Прежде чем этот морфин превратит мой мозг в кашу. Сейчас я могу ясно мыслить, и я вижу тебя ясно, и хочу, чтобы ты знал, что я не мог бы быть более гордым за того человека, которым ты стал.
Ты для меня всё. Ты и твоя сестра.
Его голос начинает дрожать, и слёзы текут по моим щекам.
— Пожалуйста, перестань это говорить, — умоляю я.
— Нет, ты должен это услышать. Ты должен услышать, как сильно я тебя люблю. Ты должен услышать, как я горжусь тобой. Ты должен услышать, как мне грустно, что я не смогу быть там на твоём первом сезоне новичка, сидеть в центре льда на твоей первой игре за Блэкхокс.
С меня хватит. Всё. Я ложусь на его кровать, прижимая лицо к его руке, не в силах сдерживать слёзы.
Я начинаю сильнее дрожать, когда чувствую, как его рука нежно гладит мои волосы и шею.
— Всё в порядке. Всё хорошо, сын.
— Нет, не всё хорошо, — бормочу я сквозь боль. — Как ты мог это скрыть от нас?"
"Но теперь я это понимаю. Понимаю. Как бы я ни был зол, думаю, я поступил бы точно так же на его месте. Я не хотел бы, чтобы люди жалели меня шесть месяцев, волновались и суетились. Внезапно я вспоминаю, как мама не хотела, чтобы он шёл на прогулку после ужина в День благодарения, утверждая, что было слишком много активности.
Я думал, она беспокоилась о Мэрианнн. Теперь я понимаю, что она говорила о папе. Она хотела, чтобы он поберёг себя.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Моё сердце бьётся в кончиках пальцев, и это больше адреналина, чем мне нужно сейчас. Когда моё дыхание достаточно замедляется, чтобы я мог открыть глаза, груз на моих плечах становится тяжелее, чем когда-либо.
Я медленно поднимаю голову, вытирая слёзы рукавом своей толстовки.
— Ты не можешь уйти, — говорю я. Потому что просто нет альтернативы. — Ты не можешь уйти.
— Мне придётся, сынок. Но я обещаю тебе, что всё будет хорошо.
— Нет, не будет. — Глаза горят.
— Будет, потому что ты самый сильный человек, которого я знаю. Я любил тебя с того момента, как ты открыл глаза. Медсестра передала мне твоё крошечное, слизистое тельце...
Я захлёбываюсь от смеха.
— И ты посмотрел на меня с таким понимающим взглядом.
