Право Черной Розы

Так какая разница, чуть раньше — по воле морского божества или чуть позже, если твоим противникам все же удастся меня прирезать. Чай, не принцесса…

— Тебя это обижает? — осторожно поинтересовался князь.

— Нет, конечно, — фыркнула я. — Привыкла уже.

— Я не позволю тебе пострадать, Рози. Верь мне! Как бы то ни было, ты — моя жена.

— Ну да, — хмыкнула я. — Без тебя тебя женили, так что теперь береги ту супругу, какая досталась на этот год.

Князь укоризненно покачал головой, собрался что-то сказать, но передумал.

— Кайен, почему ты раньше со мной так не разговаривал? — неожиданно для себя самой спросила я. — Мы ведь можем общаться нормально, как оказалось. А ты все время либо злился, либо помыкал мной, словно я не живой человек, а… кукла.

— Ты сама виновата, — поднял он бровь. — Размахивала у меня перед носом этим своим контрактом и его пунктами. Это бесит! Будь со мной ласковой, Рози, и я к твоим ногам весь мир положу. Я ведь теперь твоя семья.

— У меня нет опыта жизни в семье, — пожала я плечами. — Давай попробуем этот год провести… Ну не знаю… Как друзья? Я с радостью поучусь у тебя чему-нибудь. Могу помочь, ты только скажи в чем. У меня хорошее образование, ты не думай.

— «Как друзья» — это вряд ли, возлюбленная супруга моя, — хмыкнул Кайен и снова потянулся ко мне. — Насчет остального — всё, что пожелаешь. Любой твой каприз…

Нашу беседу нарушила Лисси, вошедшая с охапкой моих платьев. Увидев меня, сидящую на столе, и лорда, пытающегося стащить полу халата с моих колен, девушка ойкнула, уткнулась носом в наряды и рысью припустила в княжескую спальню.

Спустя час стало известно, что на крыше не нашли ничьих запахов, кроме моих. В поруганной опочивальне княгини также не обнаружили ничего, лишь уже найденный ранее остаточный магический след. Оборотни осмотрели даже карниз, по которому я добиралась до лестницы на крышу, и… ничего. Словно по нему шла лишь одна я.

За мной теперь ходил мощный неулыбчивый оборотень.

В доме все были словно прибитые после ночного покушения на супругу их господина. Женщины вздрагивали от любого шороха, а когда за обедом я уронила вилку, то горничная, прислуживавшая мне, так испугалась, что грохнула кувшин с водой, а потом разрыдалась, сидя над лужей и осколками.