Право Черной Розы

— Леди Розалинда, у меня к вам сугубо деловое предложение. Прошу не спешить и не судить строго по вступлению, а дослушать до конца. — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Повторюсь, предложение сугубо деловое, но выгодное для обеих сторон. Я выступаю здесь в качестве посредника одного… достойного молодого господина, который по некоторым причинам не присутствует на балу лично. И вам я хотел бы предложить контракт на годовой брак.

— Что, простите? — подумала я, что ослышалась. Когда прозвучало слово «контракт», я ожидала, что мне предложат стать фавориткой.

Увы и ах, это не красит ни предлагающую, ни принимающую сторону, но практика весьма распространенная. Но брак?

— Контракт на годовой брак, — терпеливо повторил мой визави. — При всем моем уважении, прекрасная Розалинда, вы не являетесь богатой наследницей и не имеете приданого. Я навел справки. В свете чего… Я же предлагаю вам контракт, составленный по всем правилам. Вы ровно год с момента заключения брака будете являться законной супругой моего подопечного.

Со всеми правами и обязанностями. По истечении срока договора он автоматически аннулируется, и вы становитесь абсолютно свободной от всех обязательств. Получаете оставшуюся часть вознаграждения, которая будет переведена на ваш банковский счет, и можете распоряжаться своей дальнейшей судьбой по собственному разумению.

— А первая… часть вознаграждения? — уточнила я, мысленно прикидывая, насколько мне это выгодно.

Неужели судьба решила мне улыбнуться? Я и не надеялась, что найду сегодня мужа.

Этот лорд Навасса прав, у меня за душой ни копейки, одни долги и обязательства. И ни малейшего шанса выкарабкаться самой. И мне уже поступило несколько предложений пойти на содержание.

Мне душу наизнанку выворачивало от ситуации, от понимания того, кем стану, но выбора не было. Нищенку, пусть и красивую, может взять в жены либо кто-то небогатый, а значит, не сумеющий погасить мой долг, либо обеспеченный сластолюбец, и тогда до конца его дней… Еще неизвестно, что хуже: быть свободной фавориткой, имеющей шанс по истечении срока договора прожить остаток жизни по-своему, уехав подальше, где ее никто не знает, или пожизненное рабство у толстосума, купившего для своих развлечений молодое женское тело.

Цинично, да. Мерзко и тошно, да. Но я давно растеряла иллюзии и надежды, слишком многое видела. Мое единственное имущество — это мое тело, внешность и молодость.