Право ходить по земле

Она, значит, говорит, что, мол, твоя очередь ещё не скоро, а у меня…

— Надежда Петровна, начните с того момента, как вы вышли на улицу.

— Так, пожалуйста! Значит, полдевятого Нюра стала собираться, а я ей и говорю: «Давай до автобуса провожу». А дом мой, значит, прямо напротив гостиницы «Байкал», наискосок немножко. Я говорю Нюре: «Ты здесь не садись на автобус, здесь всегда народу полно. Пошли лучше через пустырь, там последняя остановка двадцать четвёртого. Все сойдут, а ты сядешь, вокруг гостиницы объедешь, зато до самого центра сидеть будешь.

— Скажите, пожалуйста, тропинка прямо к автобусной остановке выходит?

— Нет, остановка на Сусоколовском шоссе. А на краю пустыря, значит, дом шестнадцать стоит. Вот как его обойдёшь, тут и остановка будет. Мужчина этот самый ещё у начала тропинки нас с Нюрой обогнал. А впереди-то и шла убитая.

— На каком расстоянии от вас шла женщина, которую убили?

— А кто его знает? Вам же точно надо? А я разве меряла.

Тихонов внимательно слушал, стараясь тщательно рассортировать всё, что говорила эта расстроенная пожилая женщина. Ведь она и её подруга Анна Семёновна Лапина были единственными очевидицами убийства.

— Как выглядел мужчина?

— Как? Обыкновенно вроде. Высокий, в кепке, пальто, кажись, было тёмное…

…— Гражданка Лапина, а вы не разглядели его лицо?

— Да где же? Темно ведь.

— По тропинке двое рядом могли идти? Или одному надо было посторониться?

— Так я ж про то и говорю! Одному отступить надо было, не то нога в снег проваливалась.

— А какая сумка у него в руке была?

— Да это, по-моему, и не сумка вовсе, а чемоданчик. Вот вроде как студенты носят.

— Вы бы могли этого человека опознать?

Женщина подумала, помялась:

— Не, боюсь грех на душу взять. Темно ведь было. Так и в тюрьму человека ни за что упечь можно.

— Так просто человека в тюрьму не упекают… Давайте дальше. На тропинке вас было четверо: вы с Евстигнеевой, перед вами мужчина, перед ним — та женщина…

— Правильно. Когда дошли до середины пустыря, женщина уже подходила к самому краю, а мужчина её нагонял. Потом пошёл впереди. Потом подняла голову, смотрю — ни его, ни её не видать. Прошли мы ещё немного, а она, горемыка, глядь, лежит на снегу. А его уж и след простыл.