Право ходить по земле

В гостинице надо оплачивать каждые десять дней, а живёте уже тринадцать. Судя по куче свёртков и пакетов на вашей кровати, вы покупали для дома разные разности. Чтобы не забыть чего-нибудь, жена дала вам списочек — из него вы вычёркивали уже купленное…

— А пятнадцать рублей?

— Заначка. На прощальный бал с Пусенькой. Всё просто.

— Незабываемо… — восхищённо сказал Козак.

Тихонов сонно глядел в окно, задумчиво отбивая пальцем на замёрзшем стекле только ему известный ритм. Потом спросил:

— Послушайте, Козак, вы читать любите?

Козак подозрительно покосился:

— Вообще-то… как любой интеллигентный человек… то есть конечно… если есть время.

— Понятно. А какой жанр вас больше привлекает?

— Это даже трудно сказать, — замялся Козак, но сразу же воспрянул: — Мне близка интеллектуальная фантастика! Особенно английская.

— Вы полагаете, что Брэдбери — англичанин?

— Ха-ха! — сказал нервно Козак. — А что — нет? Впрочем, я всегда предисловие читаю потом, чтобы не создавалось предвзятое мнение.

— Так какое же у вас сложилось непредвзятое мнение?

— Великолепно, великолепно. Правда, я её не дочитал ещё до конца, потому что совсем недавно достал с большим трудом. Вы же знаете, как трудно достать Брэдбери!

— Угу, — кивнул Стас…

В центре Тихонов сошёл. Он постоял на остановке, и со стороны могло показаться, что он забыл, куда ему надо идти. Стас достал из кармана какую-то схему из квадратиков, соединённых стрелками. Снежинки падали на листок и слабо искрились под неживым светом уличного фонаря.

Стас стряхнул ручку и, прислонив книжку к столбу, стал аккуратно заштриховывать квадратик, где была вписана фамилия Козак. Зачеркнув половину, Стас остановился, подумал. Закрыл книжку, засунул её глубоко в карман и медленно пошёл домой.

Была ночь, была уже среда, пятнадцать минут третьего.

Винтовку, из которой убили Таню Аксёнову, нашёл в среду Савельев. Он позвонил Тихонову утром и сказал своим немного сонным голосом:

— Алё, Тихонов, это Савельев говорит.

Я вроде бы винтовку ту самую нашёл. Приезжай сюда, в отделение, с пацанами поговорить надо.

Тихонов от такого сообщения немного обалдел:

— С какими пацанами?

— Приезжай, здесь потолкуем…

— Я тебе всё по порядку, — сказал Савельев. — Эксперимент, значит, наш вчерашний, шуму наделал много. Вес только об этом и толкуют. Пошёл я «в люди»: народ-то взбудоражен — собираются все, обсуждают, каждый свою версию строит.