Право на любовь

Она застыла на месте и пригнула голову.

Оставался еще шанс, что ее не узнают. Не заметят. Ведь прислугу не замечает никто.

***

Эмиссар медленно шел вперед.

Бактриец что-то зудел ему в ухо. Ничего не стоило заставить его замолчать навеки, однако среди потока лжи прорывались мысли, которые тот надеялся скрыть, это было полезно. Поэтому он слушал и шел по залу, улавливая мелькавший искоркой ментальный сигнал. В какой-то момент искорка вспыхнула и затрепыхалась, словно пойманная добыча. Нашел!

Генерал заметил движение в толпе и двинулся прямо туда, отпуская свою сущность.

Волной прошелся по залу страх. На него буквально обрушился всплеск чужих эмоций, сигнал на миг потонул в нем. Но в следующее мгновение все было подавлено. Толпа раздалась в стороны. Эмиссар прищурился, мгновенно охватывая взглядом картину.

Перед ним была маленькая хрупкая блондинка. Хорошенькая, невольно отметил он про себя. Фарфоровая кожа, очень неплохая фигурка при небольшом росте. Из-под низко надвинутого на глаза странного головного убора на него настороженно смотрели яркие синие глаза.

Простая серая одежда... Служанка?

Девушку крепко держал за локоть какой-то хлыщ.

- Что з-здес-сь происходит? - прошипел правитель Бактрии, подаваясь вперед.

От генерала не укрылось, что тот неожиданно напрягся, от правителя пришел всплеск холодной ярости. А маленькая блондинка вздрогнула, однако тут же выпрямилась и вскинула подбородок.

- Ничего достойного вашего внимания, пресветлейший, - проговорил хлыщ, державший ее, и стиснул руку еще крепче.

- Просто нерадивая служанка.

Синие глаза девушки полыхнули гневом. Ментальный сигнал был так силен, что эмиссар ощутил толчок в грудь.

- Эта, - сказал он, показывая на девушку.

Глава 2

Повисла гробовая тишина.

Потом правитель Бактрии проговорил, сцепляя перед собой руки:

- Это невозможно.

Конечно же он ее сразу узнал! Правитель Бактрии с трудом мог сдержать душившую его ярость. Как он мог не замечать очевидного? Не он ли приказал перевернуть вверх дном весь Балх! А эта тварь пряталась в его собственном дворце, переодетая служанкой! У него пальцы непроизвольно скрючились от злости.

Генерал медленно перевел на него взгляд и спросил:

- Почему?"

"Тяжко стало невыносимо, казалось, его расплющит. Выдержать прямой взгляд эмиссара невозможно, но сейчас сила клокотавшего в нем гнева была такова, что правитель сумел выпрямиться и даже говорить спокойно:

- Это преступница, мой генерал. Дочь проклятого рода.