А у меня живых родственников больше нет.
На учебу в этот день я не пошла. Осознав себя заново, умылась и прямиком отправилась на чужой факультет, невежливо прервав занятия водников. И, всхлипывая, бросилась в объятия взмокшего от тренировок Хельме. До самого вечера он и Мекса не отходили от меня ни на шаг. Мекса осталась у меня, я просто не в силах была отцепиться от подруги, впитывая в себя тепло прикосновений. Так и уснули в обнимку, а уже в осознанном сне Греттен мягко подставил широкий шерстяной бок:
— Пойдешь? Теперь можно.
Научу, как злому белобрысому человеку кошмары делать.
В ночном небе моего сновидения замерцали яркие звезды-сферы — бери любую. Я благодарно зарылась в черную шерсть громадного зверя.
— Пойду, Греттен. Только не к наследнику. Проводи меня к другому человеку. Ты его знаешь…
Глава 11
Ночные путешествия
— Плохой сон, — с сомнением пробурчал Греттен.
Я и сама это видела. Мутная сфера подрагивала, то теряя очертания, то обретая их вновь. Третью ночь подряд одно и то же, и то если удавалось ее обнаружить.
Раньше двух ночи — вообще никогда. Словно хозяин этого сонного мира пренебрегал ночным отдыхом, а если и проваливался в дрему, то постоянно пребывал в пограничном состоянии.
В первую же ночь я ринулась в нестабильную сферу и та развалилась у меня на глазах. Я сторожила ее до утра, но остальные попытки оканчивались тем же. Греттен, как смог, объяснил: такой сон бывает у людей больных, физически или нервно истощенных, а еще у глубоких стариков.
Разум вторит состоянию тела, не способный даровать отдых даже в забвении. Мне стало страшно.
Подумать только, почти два месяца жила, не интересуясь ничем, кроме собственной Тьмы. Что происходило у его светлости все это время, чем он жил, о чем думал? Вспоминал ли обо мне? Ректор Ксавия упоминал об отстранении арна Шентии от любых обязанностей в Академии, окольными путями я также узнала о прямом запрете императора Нердеса на его появление здесь — тени-разведчики нашептали, подслушав Аландеса.
Тогда не придала значения, а сейчас заново подивилась — кому это нужно было? Не иначе снова проделки принца или Самакона поставила такое условие.
Все это будет неважно, как только я загляну ему в глаза — пусть и во сне, раз нет другой возможности. Во сне человек не способен врать самому себе. И то, как он меня встретит, расставит все по местам.
Боялась этого, да. Снова сомнения, снова терзала неуверенность.
