И снова вырвалась, ликуя, искристая магия, теперь уже вместе с порывистым дыханием, не только из ладоней, напитывая обоих живительной силой.
— Действительно, сильный некромант, Никас не обманул, — прошептали, улыбаясь, горячие губы мне в ухо, когда наконец разорвался поцелуй, и я вжалась носом в шею Ронарда. — Мертвого из могилы поднимешь.
Я лишь всхлипнула, услышав родной голос, не смогла сдержать эмоций. Ронард мягко повернулся, подхватив меня, укладывая рядом и нависнув сверху. При этом очень узкая кровать — деревянный нарост в крохотной каморке — как-то сама собой расширилась.
Эти дома-деревья, похоже, действительно способны на многое. «Условно разумные», как величала Мекса и теммедрагов, и моего Греттена.
— Вы… Вам лучше? — не придумала ничего умнее, как спросить об очевидном.
Вместо ответа вновь невесомо скользнули губы по щеке, распахнулся глубокий серый омут, чарующий, влекущий. Утонули вместе: я в нем, он во мне.
— Это наваждение определенно лучше. Последнее было кошмарным… Ты мне так часто снилась…
— Я знаю.
Я убила Вас, простите… Вы застряли где-то… Мне показалось, так нужно. Но это были не просто сны.
Объяснений и не потребовалось, арн Шентия сам прочитал все в моих глазах. Сначала с удивлением, затем с внезапно пришедшим пониманием.
— Так это ты спасла меня, Ардина, — глухо прошептал он.
— Мы почти квиты, — слабо улыбнулась я. — Только с меня еще пара-тройка раз.
— Зачту разницу в дополнительный миллион поцелуев.
И новый отсчет немедленно начался.
Такие нежные поначалу, осторожные и невесомые поцелуи, от которых замирало все внутри, постепенно становились более чувственными, жгучими, а в какой-то момент я поняла, что сама способствую этому, порывисто отвечая, нетерпеливо подгоняя такую мучительно медленную ласку.
Это не осталось незамеченным, Ронард заметно напрягся, замер на мгновение, поймал мой взгляд. Не знаю, что он увидел в моих глазах, смущения и неловкости там точно не было. Может быть, потому, что мы в диком свободном Лесу, где слетает вся шелуха этой надуманной людской нравственности, обнажая животные инстинкты?"
"Не давая ему опомниться, сама впилась глубоко в губы, требовательно, не оставляя места сомнениям.
Первая скользнула язычком в горячий рот, нагло, напористо, приподнимаясь навстречу нависшему сверху телу. Реакция последовала незамедлительно: меня бережно, но с силой опрокинули обратно, вжимая в мягкий мох, служивший матрацем, перехватывая инициативу.
