— Чес-стная… Не твою. Другую. Подари мне с-смерть рухун ярис-сш-ши. Того, кто…
Мраморный змей не успел пояснить незнакомые слова, как Греттен припал на передние лапы, ощетинился и гневно зашипел. Не так, как я слышала раньше, совсем иначе. Словно с присвистом выталкивал из себя неведомые слова, понятные лишь ему самому. И, как оказалось, змею.
Мраморный хвост, уложенный кольцами позади статуи, взметнулся вверх, выбивая мраморную крошку из стен. Айят так же яростно зашелестел на своем наречии, нависнув каменной треугольной головой прямо над храбрым зверьком.
Эта шипящая перепалка длилась несколько секунд, перемежаясь рыком манса. Наконец змей медленно вернулся на место и задумчиво прошипел:
— Лес-сной ш-шейтани прав. Ты уж-же выполнила с-свою час-сть. Теперь ух-ходи.
Чего?..
Как выполнила, когда?! Но Греттен уже настойчиво подталкивал меня к выходу, пока напуганные змейки не начали заново сползаться из углов. Вышли из храма мы одновременно. Я, растерянная и ничего не понимающая. И Ронард. С абсолютно серым помертвевшим лицом.
Глава 19
Третье условие богов
Мы с Ронардом едва успели обменяться взглядом, как Мекса, первая заподозрив неладное своим нечеловеческим чутьем, скомандовала:
— Бежим!
И вовремя. Из храма хлынула волна потревоженных змей, с оглушительным хрустом поползли трещины по стенам и мраморным колоннам, задрожала сама земля. Что бы ни выбило его светлость из колеи там, наедине с Айятом, а рефлексы боевика ничем не перешибить. Мгновенно сориентировавшись, он задал направление и мы побежали.
Трясло весь Айтшеринем. Кусками облетала искусная облицовка с домов, рушились под невидимыми ударами крыши, вздымалась горбами ровно уложенная плитка, проваливаясь затем в пески. Словно в наказание за гордое тщеславное имяЗат-аль-Имад— «многоколонный» — Айтшеринем первым делом лишился главного своего украшения. Колонны падали, как спички, а с ними и воздушные ажурные мосты.
Анхельм рывком выдернул Мексу, неосторожно наступившую в коварный зыбучий песок и потерявшую сразу равновесие.
Мы просто бежали что было сил. Лишь когда за нами обрушились беломраморные врата города, а ноги стали скользить по гладкой соляной корке озера, остановились, хватая ртами раскаленный воздух.
Что за проклятие когда-то постигло этот город мы, наверно, так и не узнаем, но именно сейчас он выглядел настоящим: древние развалины без единой колонны, занесенные наполовину песком. Нам же явился прекрасный морок, воспоминание о бывшей жемчужине сахры.
