Я с облегчением втянула остатки магии в себя, стараясь не выдать себя лицом. Боль постепенно стихла.
— Спасибо, Ардинаэль. Мне бы в свое время хотя бы одну искру… Ронарду повезло с тобой. Я за него очень рада.
— Вы давние друзья? — я не удержалась от любопытства. — Ронард сказал, вы учились вместе.
— Друзья, — неожиданно улыбнулась она. — Но больше ни о чем не спрашивай. И у него тоже.
Греттен, до этого весь вечер неуверенно ходивший кругами вокруг Сойры, после случайной демонстрации ею Тьмы окончательно растерялся.
Зато сейчас подбирался все ближе, принюхиваясь.
— Какой странный у тебя зверь. Это ведь не манч?
— Это манс, он сам порождение магии Изначальной, вот и льнет к «своим». Да не стесняйся уже, Греттен!
Тот осторожно запрыгнул Сойре на колени и та чуть охнула под его весом. Зато когда тонкие пальцы прошлись за длинным черным ухом, довольно фыркнул и даже чуть заурчал. А ведь для меня у него одна ласка — боднуть своими шипами посильнее!
Ронард вернулся довольно быстро, раздраженный, если не в бешенстве.
Но с настороженным интересом оценил нашу уютную компанию. На безмолвный вопрос обеих ответил лишь:
— Все утром.
Этого ждать недолго, ночи наедине с ним пролетают как один миг.
— Дядя?! — неприятно был поражен Аландес.
Ронард краем глаза быстро оценил обстановку: ароматические свечи, фрукты, бутылка вина, пара бокалов. Пока пустых и даже вино еще не откупорено: Аландес явно кого-то ждал и уж точно не его, арна Шентию. Вот только новоиспеченная кронпринцесса Вилария, как удалось выяснить по дороге, по завершении учебного года была отослана в столицу.
— А ты здесь за каким гроршем? — свою ненависть к Ронарду он больше не скрывал.
Они не виделись три месяца, с тех самых фарсовых помолвок. А еще за пару дней до этого и за день до Middag kjære Аландес поклялся на магии, что Ронард пожалеет, если вздумает ввести Ардину в императорскую семью. Тогда Ронард не обратил внимания на клятву, брошенную в запале; чуть позже сам сообщил брату, что намерен жениться в ближайшее время и снова проигнорировал перекошенное лицо племянника.
Только кто бы мог подумать, что принц-пустозвон действительно сдержит слово…
Родственных чувств к нему не осталось. Но он принц, наследник Нердеса. Будущий законный правитель Империи. Поэтому, превозмогая неприязнь, повел разговор как действующий советник и правая рука императора. Тыкать носом почуявшего власть щенка в букву утреннего указа о границах бессмысленно, любой аргумент примет в штыки.
