Потому что в один момент все так и стало — пусто. Сплошная бескрайняя серая гладь, высохшая до самых недр и растрескавшаяся почва, покрытая густым слоем пыли. Равномерно сизое низкое небо; ветер и тот предпочел убраться отсюда подальше, оставив воздух навсегда недвижимым. Лошади идти в мертвые земли отказались, встав на дыбы, мы и не стали мучить животных; тем более, что воды и припасов было лишь на нас двоих.
Ни ориентиров, ни дорог, абсолютно однообразный пейзаж. Греттен и тот, кажется, впервые растерялся, не понимая, в каком направлении идти.
Зато потянуло меня. С новой силой зашевелились внутри отростки, понукая словно поводьями. Вот только на пешие прогулки совсем не осталось сил. Мы отдохнули под утро пару часов в лесу, но проросшее семечко неумолимо требовало подпитки, грозясь за неимением подходящей почвы окончательно укорениться в моем тщедушном тельце.
Слабые отголоски магии, пропитавшей землю, ощутили все. Следы сортсъеля, порождения Тьмы Изначальной, что в человеческом обличье выжег целую провинцию, не оставив ничего живого.
Только по злой насмешке судьбы не добил самого носителя. Нам с мансом привычно, у самих такая же, а Ронард ощутимо напрягся.
И росток почувствовал магию Тьмы, ведя вглубь бескрайней мертвой пустыни, к средоточию этого следа. Пока были силы — шла, все сильнее заваливаясь на поддерживающую руку. Час или пять, или сутки? Время здесь тоже застыло, не светлело и не темнело свинцовое небо. Ходили нехорошие слухи о Пустоши, мол, здесь само мироздание отступает от своих законов.
Кто бы еще это смог утверждать наверняка… Разве что сам Данстор Гратис. Только вряд ли наша следующая встреча ограничится непринужденной беседой. Но выглядел он гораздо моложе должных шестидесяти лет, и это было странно. Будто Пустошь их съела. Нет, тогда, получается, наоборот — побрезговала.
В какой-то момент я все же оказалась на руках у Ронарда, не способная дальше переставлять ноги. И резко кольнуло слева, сдавило обручем грудь. Задыхаясь, оттянула воротник, хватая воздух.
Еще один черный отросток под кожей змейкой скользнул с ключицы к сердцу, напитывая нетерпеливый росток биением самой жизни.
И Ронард заметил, перешел на бег. Вот так, значит, возродился Дикий Лес в прошлый раз? Отняв жизнь у сотен собственных детей, прорастая сквозь их тела, напитываясь их жизнями?
— Здесь… — прошептала из последних сил.
Ронард бережно опустил меня на твердую поверхность, сам присел на корточки рядом.
