Право на отцовство

– Ты меня только что шокировала, сестра. Хотя… У тебя в последние месяцы шокировать получается не только меня.

– Ну да, что-то я разошлась.

– Вот-вот.

Таня не соврала Инне.

По поводу даты регистрации её брака с Пашей ничего определенного не было.

Паша тоже задавал аналогичный вопрос:

– Ты про дату не думала? Я могу всё довольно быстро устроить. Надо – распишут завтра. Если хочешь красивое торжество – будет.

Загвоздка заключалась в том, что Таня не могла решить, что ей надо. Она часто любовалась кольцом, переливами света в бриллианте.

Говорила себе, что ответила «да» и как порядочная беременная девушка должна побыстрее оказаться в ЗАГСе. Так? Вроде бы так. Но именно это «вроде» её и смущало.

Таня попыталась разобраться в причинах. Ведь что-то же её останавливало! Начала с самого начала. С тех дней, когда узнала, что беременна, и решила рожать. С улыбкой вспоминала реакцию родных. Они поддержали её просто нереально, вселили надежду, что вместе справятся со всем. Им не привыкать! Таня жила с этой мыслью, просыпалась и засыпала.

То есть она вполне успешно примерила на себя статус мамы-одиночки.

И тут в её жизнь снова вошёл Паша.

У них ничего могло не случиться. Запросто. То, что вспыхнуло в Вегасе, в Вегасе и осталось.

Но случилось иначе, отчего Таня была безгранично счастлива. Она любит. Любима. Носит на руке обручальное кольцо. Мужчина красивый, состоятельный и состоявшийся, очаровавший не только её, но и их домашний женский коллектив, ждет от неё окончательного решения.

Оно есть.

И она не знает, как его озвучить.

На кухню первой вошла бабушка.

– Как всегда, прохлаждаются.

– Ба!

– А что «ба»! Я думала, уже стол готов, а они…

Паша сам предложил поехать на выходные к её родным, намекнув, что не против покушать пирогов Маргариты Николаевны. Та и рада стараться. Но Таня её понимала. Она тоже бы расстаралась для будущего зятя.

Таня переехала к Паше сразу после того вечера, когда он вытаскивал её из сугробов. Причем съезд получился, как само собой разумеющийся факт.

С работы Таня уволилась.

Не хотела, плакала в душе. Да и не только в душе, когда прощалась с девочками, пустила слезу. Обещала приезжать, но все дружно махнули на неё рукой и указали на увеличивающийся животик.

– Тебе теперь про своего ребенка думать надо!

Больше всех радовалась переезду Инна.

– Сестренка, ты же меня любишь, правильно? Сильно-сильно любишь?

– Нет, – безапелляционно заявила Таня. – Не люблю. Квартиру не отдам на растерзание всякому безбашенному молодняку.