Право на счастье

Вот с этим как раз имелись проблемы.

Почти весь первый день Тисса проспала в глубине повозки. Вольпен так и не подпустил к ней никого, включая мать девушки. Меня удивило, что нара Хард безропотно подчинилась приказу мэтра, не попробовала хотя бы украдкой проверить, как чувствует себя ее дочь. Сидела неподвижно и молчала, безразлично уставившись перед собой. Но я не стала вмешиваться и что-то говорить.

Летта ныла, бормоча гадости в адрес сестры, но приблизиться тоже не решалась. А после обеда и она затихла, наверное, выдохлась.

Насупилась, нахохлилась в углу, как маленький злобный воробей, и лишь иногда бросала на Тиссу короткие яростные взгляды исподлобья.

Я облюбовала место у самого выхода из фургона, подальше от вредной девчонки, и от нечего делать принялась разглядывать окрестности. Мимо тянулись рощи и перелески, мелькали селения и ровные прямоугольники засеянных полей. Вскоре мне надоел повторяющийся однообразный пейзаж, и я задремала.

Незадолго до заката доехали до первой придорожной гостиницы.

Тиссу Вольпен так и оставил в повозке, распорядившись ее не трогать. Остальные с удовольствием поужинали, тем более что на обед мы не останавливались, а просто перекусили на ходу, и отправились размещаться на ночлег.

Очень хотелось достать дневник, рассказать о сложившейся ситуации, попросить совета – вдруг откроется и чему-нибудь научит. Но нам со Станой и Леттой выделили одну комнату на троих, какое уж тут чтение или беседы со странным артефактом. Оставалась надежда на «виртуальные» уроки во сне.

Однако ночь не подарила ни новых видений, ни неожиданных встреч, и я крепко проспала до самого рассвета. Единственная радость, что хорошо отдохнула.

Утро принесло приятный сюрприз – за завтраком к нам присоединилась Тисса. Выглядела она похудевшей, изможденной, в гроб и то краше кладут. Бескровные губы, землистого цвета кожа – от цветущей, полной сил девушки почти ничего не осталось. Но взгляд снова был ясным и чистым. Ни следа мути, тусклой поволоки, а главное – болезненного желания бежать за господином по малейшему щелчку его пальцев.

Летта при виде сестры враждебно вскинулась, как гончая, почувствовавшая след зайца, и уже собиралась разразиться очередной порцией нелепых претензий, но, рассмотрев старшую повнимательней, притихла. Начала торопливо есть, время от времени косясь на соседку расширенными от ужаса глазами. Ну слава богам, может, хоть что-то поняла?

Оказалось, зря я надеялась.