Право на счастье

Создавалось впечатление, что мое присутствие неожиданно стало его тяготить. Не сказал ни слова, ни разу не посмотрел в мою сторону и как всегда не попрощался. И только когда я уже перешагнула порог, позади вдруг раздалось тихое:

– Илле, Вольпен, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ таа, Кайрэ.

– Что? – резко обернулась, и у меня перехватило дыхание. Во взгляде мага читались такая отчаянная решимость, тоска, вера, как будто от ответа зависела вся его дальнейшая жизнь. – Вы что-то сказали, мэтр?

И мужчина потух, словно где-то щелкнул невидимый выключатель.

Лицо его снова превратилось в невозмутимую и равнодушную маску.

– Ничего важного, – отрезал он холодно. – Показалось…

Кивнула, принимая это невразумительное объяснение, выдала самую бессмысленную улыбку, на которую была способна, быстро зашла в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Меня бросало то в жар, то в холод, ноги дрожали и подкашивались, сердце колотилось как бешеное, подскакивая куда-то к горлу и мешая дышать.

А в голове стучало набатом: «Илле, Вольпен, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ таа, Кайрэ».

«Я, Вольпен, перед землей и небом принимаю твой путь, Старшая».

Я услышала, что он сказал. Услышала и сумела перевести! Вот только что мне теперь со всем этим знанием делать?

Подумала, торопливо достала дневник, устроилась на постели и стала детально описывать все события прошедшего дня.

– Ну, что скажете, почтенная Иравит? – закончила я рассказ вполне закономерным вопросом.

Уверена, у артефакта имелось собственное мнение по этому поводу, вот только делиться им со мной он не торопился.

Даже не дрогнул. Я уж не говорю о том, чтобы открыться.

– Кажется, я послала Зов, сама того не подозревая… Нет, в одиночку у меня ни за что бы не получилось, даже случайно. Ни знаний нет, ни силы. Амулет «помог»? – Книга не отвечала, и я, вскочив на ноги, стала ходить взад-вперед перед кроватью, рассуждая: – Тогда, в Атдоре, я собиралась отказать Стане, медальон проснулся, и… что-то произошло, недаром Вольпен так странно на меня поглядывал.

Меня заставили позвать его. Но зачем? И как теперь поступить, что сказать мэтру? Или по-прежнему делать вид, что я ничего не соображаю? Откуда маг вообще знает и эту фразу, и про Старшую, ведь жрицы уничтожены много веков назад?

Как я ни билась, какие вопросы ни задавала, «почтенная Иравит» хранила таинственное молчание. Промаявшись до вечера, расстроенная и злая, отправилась на ужин.