Право на страсть (СИ)

Приходилось решать не только дела, которые я исполняла в качестве секретаря генерального, так еще и частично обязанности самого гендиректора. Роман Дмитриевич спокойно отдыхал, запретив смертным связываться с ним. Но я нашла выход. Звонила Раттане и вкратце сообщала обо всем, что происходило в отсутствие руководства.

К вечеру я была выжата, как лимон. Меня хватило лишь на то, чтобы упасть на заднее сиденье.

— Куда? — уточнил Горыныч, заняв переднее пассажирское место.

— К родителям, за город, — решила я.

Дома — хорошо, уютно.

Мама встретила горячим чаем. Ужин был накрыт на столе в уютной кухне. Но мы с мамой решили подождать отца. Папа звонил, предупредил, что уже в пути.

Спустя час отец так и не появился. Через полтора часа мама убрала жаркое в духовку и вскипятила чайник.

Личная охрана отца молчала.

Чувство беспокойства крепло и расползалось по всему телу.

— Игнат, отправьте людей на трассу, — попросила я.

В конце концов, моя охрана, что хочу, то и творю. Вернее, туда и посылаю. И даже если с отцом все в порядке, и у него просто-напросто появились неотложные дела, то я в свое оправдание сошлюсь именно на это. Ставить под сомнение службу безопасности Громова я не собиралась.

— Слушаюсь, — кивнул Горыныч и тут же связался со своими парнями.

Мои опасения оправдались. Горыныч спустя полчаса ожидания доложил.

Слова Игната звучали сухо и по делу. А внутри меня разыгралась буря. Мама тихо плакала, упав в кресло.

— Пусть кто-то посидит с мамой, — сипло проговорила я. — И вызовете врача. Пусть дежурит рядом.

Горыныч кивал, соглашаясь.

— Машина готова. Можем ехать, — предугадал новое распоряжение Игнат.

Я забыла о теплых вещах. Вышла на улицу в спортивном костюме. Игнат ничего не упустил из вида. Придержал пальто, подал телефон. Буквально впихнул его в мои заледеневшие пальцы. Придержал двери автомобиля для меня.

Все движения я совершала на автопилоте. Словно кто-то управлял мною со стороны.

Игнат сел рядом. Я не возражала.

— Я хочу знать о каждом шаге Неверского. Каждом гребаном шаге, — прошептала я, сцепив зубы.

У отца было много врагов. Но никто из них не рискнул бы вот так, в открытую, выступить против. Да и не выгодно это. Громов живой — куда более ценный человек, нежели Громов мертвый.

Оставался либо Влад, либо кто-то, о ком я не знала.