— А ты ее сегодня увидел?"
"В другой ситуации я, наверное, рассмеялся бы ему в лицо, а сейчас просто вздыхаю. Не собираюсь нахваливаться, где, когда и при каких обстоятельствах узнал ее ближе, просто я свою позицию высказал. Ему решать, спокойно он ее примет, или устроит истерику. Его вопрос остается без ответа, потому что к столу подходит вначале Кирилл Петрович, а после и Стася с мамой.
Судя по внимательному взгляду, направленному “молодым человеком” на Стасю, он таки будет решать проблему не со мной, а с ней.
И я надеюсь, что не при всех. Ума ему, слава богу, хватает на то, чтобы попросить ее поговорить наедине. Стася растерянно кивает, бросает на меня взгляд из-под опущенных ресниц и снова встает. Они идут куда-то за дом, мой бокал снова пополняется виски, но пить уже не хочется, хотя за мной приедет водитель.
Я, то и дело, поглядываю в сторону, куда они ушли. Кирилл Петрович пытается меня отвлечь, да и мама старается, что-то расспрашивает. Явно заговаривает зубы.
— Простите, — я встаю, бросаю салфетку с колен на стол и размеренным быстрым шагом иду за дом.
Мне не нравится, что они там вдвоем и, как оказывается, не зря. Стоит мне почти дойти, как я слышу:
— Максим, пусти, я не хочу!
Я ускоряю шаг. Они стоят дальше угла, “молодой человек” что-то настойчиво объясняет Стасе и позволяет себе трясти ее за плечи, как тряпичную куклу.
— Ты всё поняла?
О как?! Голос подавать умеет? А чего со мной таким мямлей был? В штаны наложил или испугался, что в нос дам? Вот за нее и дам.
Развернуть, ударить, прижать ее испуганную к себе, обнять за плечи.
Стася трясется, хватается руками за мою спину и жмется так, что я чувствую ее дико колотящееся сердце. Все-таки, мало я ему врезал. Я бы обязательно влепил еще, но Стася вдруг едва-слышно шепчет:
— Забери меня отсюда. Забери, пожалуйста.
Черт их знает, что у них за семейка, раз мама настойчиво сватает его к придурку, но девушку, которую считаю своей, защитить обязан.
— Идем.
Обнимаю ее за талию и веду к выходу, по пути набирая водителя. Максимка плетется сзади. Гонору хватило только потрясти более слабого противника, хотя я надеялся, что он хотя бы тут попытается остаться мужиком.
Ошибся.
— Ой, что же это? — причитает Стасина мама. — Вы что наделали? — и смотрит на меня так… как на главное зло в этом доме.
— Справедливость восторжествовала! — я больше не пытаюсь быть вежливым.
