– Ты кстати сам как? Шамиль сказал, вы с Юлькой снова сошлись, – вспоминаю слова старшего.
Мы выходим из больницы без проблем и эксцессов.
– Мы вместе, – говорит твердо, будто с вызовом.
– Я рад, что ты прислушался к голосу разуму и поверил ей, – выдыхаю, хоть у брата все хорошо на личном фронте, – потом пожалел бы, да поздно.
– Поверил? Ты о чем? – горькая складка у рта напрягает, – фотографии не липа, спецы проверили, но я закрыл эту тему раз и навсегда.
А в голосе тоска.
– Снимки? – хмурюсь, понимаю, что мы говорим про разное и добавляю: да я не про них, до аварии она успела сказать мне, что муж ее подмешал ей что-то в напиток, так что даже если что-то и было, то явно недобровольно, так что ты не горячись, я знаю тебя.
Молчать будешь, но попрекать ее станешь всю жизнь этим, пусть не словами, но и действия жалят не хуже.
Мое дело – сказать, его – как распорядиться этой информацией. Он резко жмет на тормоз, нас подбрасывает вперед.
– ***, ты че творишь? – рычу на этого идиота."
"А он не слушает, выскакивает из машины, будто ошпаренный.
И только минут через десять мы трогаемся с места. В салоне полная тишина, каждый думает о своем. Имея в руках неопровержимые доказательства вины Антона Пархоменко, я чувствую удовлетворение. Но меня душит злость. Чем же держит тебя эта семейка, Рита? Я знаю тебя, моя девочка, тобой движет отнюдь не меркантильность. Ответь мне, что тогда?
* * *День свадьбы
Рита
– Тебе идет это платье, Рита, – голос Артема Юрьевича мне кажется особенно противным в этот день.
Я стою перед зеркалом, пока модистки добавляют последние штрихи в образ.
– Невеста сегодня великолепна, – соглашается с ним главная портниха, а вот от меня слов ему не дождаться.
Он стоит еще пару минут, затем отдает приказ всем выйти, когда процедуры завершены. Мы остаемся наедине.
– Я ведь могу надеяться, что никаких сюрпризов до заключения брака ты нам не подкинешь? – лениво подходит ближе, касается руками моих открытых плеч.
Его хватка должна заставить меня испытывать страх, но его нет, в моих глазах отражается только безразличие.
Он смотрит в зеркало, держит мой взгляд своим, предупредительно качает головой, предупреждает о последствиях.
– Вы можете надеяться, – говорю и тем самым успокаиваю его.
А мне хочется злорадно скривить губы, но я держусь, пока он не уходит. Да, ты можешь надеяться, вот только не все надежды сбываются, не правда ли? Многих сегодня ждет сюрприз. И тут сзади раздается шорох.
