– Хорошо, что там мне попался именно ты, – прислоняюсь к нему, получаю удовольствие от его ласк, – а то мало ли…
Смиряюсь с тем, что мною так гнусно манипулировали, но понимаю, не захоти я прийти туда сама, ни за что не слушала бы Наташу с ее советами, а просто не пошла бы.
– Кхм, нет, – ухмыляется он, – там и должен был оказаться именно я. Меня тоже хотели взять на крючок, вот только просчитались. Видела же по телевизору, что Пархоменко – акционер фирмы Игната, там у них свои терки, так что он надеялся так воздействовать на него через меня.
– Каким образом? Ты мужчина, тем более без обязательств, – фыркаю, хотя чувствую немного обиду, что им позволено больше, чем нам, женщинам.
Его грудь сотрясается от тихого смеха, а я перебираю его пальцы на руке, с наслаждением оглаживая обручальный ободок. Мы еще не расписаны, но атрибут в виде колец уже носим. Приятно-то как.
– Поверь, в моей семье так не принято, это ударило бы по репутации. Может, не так сильно, как некоторым хотелось бы, но чести бы нам не принесло.
Молча перевариваю сказанное, понимая, что отныне и я – часть его семьи, и все правила и порядки теперь касаются меня и наших будущих детей.
– В общем, понятно, что ничего не понятно, – в итоге изрекаю, не желая шибко глубоко углубляться в дела минувших дней.
– Не забивай свою прелестную головку, – приподнимает мой подбородок и целует в губы, – оставь это мне, красивая.
И утягивает меня снова в водоворот безудержной страсти.
Глава 24
Стою перед зеркалом и примеряю обновки. Саид, как и обещал, первым делом, как освободился, повез меня по магазинам, скрупулезно помог с выбором нарядов, которые мы брали только после долгих споров, так что шкаф теперь забит под завязку.
– Ты уверена? – спрашиваю у мамы, а сама кручусь в новом платье цвета пыльной розы.
Закрытое, ничего лишнего, но так красиво облегает мою фигуру, что не удержалась, поддалась уговорам мужчины прикупить его.
– Да, – следует ее ответ, – ты простишь меня?"
"И голос такой виноватый, что мне становится не по себе.
– За что, мам? – спрашиваю нежно, после случившегося отношения с нею стали глубже и ближе.
– Что изменяю твоему отцу, милая, – всхлипывает родительница, затем шмыгает носом, раздается шелест ткани, словно она вытирается платочком.
– Какая измена, мам, ты что? Папа порадовался бы за тебя. Он хотел видеть тебя всегда счастливой, – стараюсь успокоить ее, не хочу, чтобы она лишний раз страдала, – да и Виталий – мужчина надежный, позаботится о тебе…о вас.
