– Ты должна ей понравиться, – выдыхает, пытаясь обрести спокойствие, – тогда она одобрит наш брак и официально впишет меня в число наследников.
– Разве не твой отец владеет всеми вашими активами?
Вспоминаю, что вообще когда-либо слышала об их семействе, но о женщинах нигде не упоминается.
– Он владеет акциями холдинга Севиевых, все остальное принадлежит ей, – поджимает губы, словно недоволен этим фактом, – когда умер дед, все завещал ей, так что распределением зоны ответственности занимается она.
– Так ты боишься попасть в опалу, – усмехаюсь и отворачиваюсь к окну.
Как банально. Всегда замешаны деньги. Неужели они стоят чужих жизней?
– По твоим рассказам, не очень-то она похожа на бизнес-леди, скорее домашней такой бабулей кажется, – все-таки поворачиваюсь к нему снова.
– Все сложно, – ограничивается он двумя словами, и дальше мы едем молча.
И когда паркуемся в их семейном особняке, я снова замираю в восхищении. Все же дом действительно прекрасен.
– Скоро и мы здесь будем жить, – неправильно толкует мой взгляд Антон, а я не спорю.
Время закрыть рот на замок и больше слушать, смотреть по сторонам. Внутри меня плещется надежда на адекватность его старшей родственницы. Не исключаю варианта, что удастся как-то договориться с ней. Дверь нам открывает Артем Юрьевич, недовольно смотрит на нас.
– Вы опоздали, – даже сейчас умудряется портить всем настроение,
– Вовремя, Артем, не преувеличивай, – раздается женский голос, а затем перед нами предстает его обладательница.
И я понимаю, что мимолетная мысль о союзнице была тщетной. Дама из тех, что мило улыбается, а на самом деле скалится за твоей спиной. Хищный взгляд препарирует, разрезает тебя на части и изучает каждый миллиметр. Дед, видимо, точно знал, кто лучше всех управится с их бизнесом. Антону тут явно ничего не светит.
– Привет, бабуль, – шагает вперед женишок и обнимает ее, а я ловлю предостерегающий женский взгляд.
Совместный ужин оказался совсем не таким, как я ожидала.
– А родители? – продолжает задавать вопросы хваткая старушка.
Совсем не божий одуванчик. Все активно работают приборами, а мне кусок в горло не лезет. Я ковыряю номинально вилкой в тарелке, даже головы толком не поднимаю. Колючий женский взгляд словно режет без ножа. Неприятно.
– Отец умер, мама отдельно живет, – пожимаю плечами.
Нет никакого желания откровенничать и впускать их в свою душу. А уж делиться подробностями жизни своей семьи и подавно не хочется.
