Родной, женский, умоляющий меня о чем-то и говорящий что-то очень важное для меня. Настолько важное, что я гребу руками, тянусь изо всех сил к свету. И в один момент выныриваю из океана пустоты.
– Ммм, – стону, пытаясь открыть глаза.
– Саид, – раздается знакомый голос откуда-то сбоку, затем кричит кому-то, – Врача сюда!
Мелко моргаю, пытаюсь пошевелить рукой и приподняться, но при каждом движении кружится голова. Мысли муторные, подернуты пеленой.
– Ну-ка, – открывает мне глаза незнакомец в белом халате, – реакция есть, это отлично.
Вы помните, как Вас зовут?
Вроде бы ко мне обращается.
– Саид, – хриплю с надрывом.
Горло отвыкло издавать звуки, так что я сам морщусь, что за карканье раздается из моего рта. Поганое состояние.
– А этого мужчину знаете? – кивает на брата, сидящего на стуле.
– Да, – моргаю, – Шамиль, брат мой.
– Хорошо, – чему-то радуется врач, а меня снова утягивает в темноту.
Вот только теперь по-другому, я не чувствую, что тону, только будто плыву на поверхности, готовый в любой момент выйти из воды.
"
"– Что с ним? – слышу панику в голосе старшего.
– Обычный сон, Шамиль Саидович, – ухмыляется доктор, а дальше я уже не слышу.
Прихожу в себя только от голоса Игната. Открываю глаза и вижу его, сидящего на том же месте, что и ранее Шама.
– Где Рита? – спрашиваю главный вопрос, что мучает меня.
Есть что-то еще. Я будто что-то забыл и не могу вспомнить.
– Какая Рита? – хмурится он и смотрит на меня непонимающе.
– Моя, – приподнимаюсь на локтях, недовольный тугостью своих соображений.
Каждая секунда на счету. Черт, сколько же я провалялся здесь. Еще и ноги еле слушаются.
– Не усердствуй, – толкает он меня обратно на кровать, а вот насчет девчонки моей ничего не отвечает.
Черт, зря не сказал ему раньше. Ничего, позвоню Владу, он порешает. Ложусь обратно на кровать и трогаю голову.
– Черт, – стискиваю переносицу, стараясь таким образом уменьшить боль, – что произошло?
Игнат хмурится, словно мой вопрос ему не по душе.
– Нас машина сбила, – говорю сам, – девчонка жива?
У меня горький ком в горле.
Стыдно, что только сейчас о ней подумал. Что бы ни говорил до аварии брат, но я точно знаю, как дорога ему Юля. Вижу, как напрягаются его челюсть, сжимаются зубы.
– Жива, – отвечает он коротко, успокаивая тем самым меня, я даже выдыхаю с облегчением, – только…
Крутит пальцем у головы.
– Что? – не понимаю, о чем он.
– Память потеряла, – усмехается он, будто по нраву ему это, а я хмурюсь.
