– О-о-о, значит, райская пташка желает свободы? – вопросил оранжевоглазый, всё ещё не остыв от приступа гнева. – А что она готова для этого сделать?
Ну вот, раздраконила дракона. А ведь каких-то пару мгновений назад он был в игривом настроении и улыбался так призывно... Эх, надо как-то загасить его агрессию.
– Эм-м-м... Давайте я вам сыграю! – Ксю решила использовать эффект неожиданности. – К сожалению, игре на дериху я не обучена, но если в Зерисе есть что-то наподобии фортепиано...
– Фортепиано? – повёлся Дартрейн, вздёрнув бровь.
– Что это за инструмент?
Ксения, подрагивая от внутреннего напряжения и надеясь, что ей таки удалось хоть немного отвлечь дракона, пустилась в путанные объяснения:
– Как бы получше объяснить? Это такая штуковина с клавишами, при нажатии на которые извлекается звук. Внутри неё есть струны и много маленьких молоточков. Именно эти молоточки, стуча по струнам...
– А-а, кордис... – лицо мужчины немного прояснилось. – В одном из залов дворца есть такой инструмент.
Там проходят концерты во время празднеств и... – начал было он, но потом одёрнул себя. – Однако речь сейчас не об этом. Я с удовольствием услажу свой слух вашей игрой, но не раньше, чем мы с вами проясним несколько моментов. Во-первых, сиера Лирская, я настоятельно не рекомендую вам пытаться меня задеть. Обычно я достаточно сдержан, но временами, если есть повод, бываю достаточно эмоционален, и вам может не понравиться то, что я могу сотворить в таком состоянии.
Кровь огненного дракона весьма горяча, и я бы не хотел, чтобы вы попали под столь же горячую руку.
– П-приму это к сведению, – Ксю старалась говорить с достоинством, но дрогнувший голос выдал обуревавший её страх.
Казалось бы, правитель, уловив её состояние, должен был обрадоваться, что поставил на место зазнавшуюся чужачку, но тон Янара вдруг стал мягче, да и взгляд тоже."
"– А во-вторых, Ксения, хочу напомнить, что я вам вовсе не враг, – он приблизился на пару шагов.
– Наоборот. Полагаю, здесь, в Кинарии (или даже во всём Зерисе) я ваш единственный друг. Тот, кто может смириться с особенностями вашего нрава, взрощенного в другом мире, и готов защищать вас даже ценой жизни. Но и в ответ я прошу соответствующего отношения. Попытки язвить, обидеть или задеть за живое я буду расценивать как неуважение.
– Тогда как МНЕ расценивать то, что вы обращаете меня в животное по собственному желанию?! – всё же вырвалось у неё.
