— Поверь, я сама не хочу, чтобы моё подозрение сбылось! Но недавно я заподозрила, что у стен замка стоит войско, и это оказалось правдой. Сейчас у меня такое же ощущение. Позволь мне проверить и убедиться, что нам ничего не угрожает.
— Нам, — с улыбкой повторяет Леорас и целует мою руку. — Мне нравится это слышать.
Я молчу в ответ, не желая разбивать его надежду на взаимность. Пока этот мужчина для меня — лишь защита для моих подданных. Всё, что живёт в моём сердце, это благодарность за то, что Леорас не позволил воинам насладиться кровавыми дарами войны.
Принца слушаются, а это важно.
Как бы я ни пыталась казаться сильной, понимаю — без поддержки этих людей мы снова проиграем. И у меня уже не будет преимущества в невинности. Я не трофей, а обычная добыча. Даже если всё ещё не провела ночь с мужчиной, я замужняя принцесса. Но ещё не королева. Меня попросту убьют… Но сначала сделают то, после чего я и сама буду мечтать о смерти. И никто не спасёт алианорийцев, наше государство просто перестанет существовать — растворится в Огненном королевстве.
— Огонь не способен создавать иллюзий, — пытается образумить меня он. — Ты и сама это знаешь. Даже среди ледяных магов немного мастеров такой силы. Кроме Эдхара, я не встречал никого.
— Хочу выйти и убедиться, — заявляю, глядя на мужа.
Кроме подозрений есть ещё кое-что, что манит меня за стены. Мой сон и приказ ваннора не делать того, что я так жажду. Не задумываюсь, что сильнее гонит меня за стены: мои подозрения или желание поступить наперекор Эдхару.
— Нет. — Лицо мужа каменеет. — Если ты права, это опасно. Можешь подняться на стену.
— Только прикоснувшись к магии, я смогу её развеять, — настаиваю я и сжимаю его ладонь. — Мы будем знать правду.
— На что мне правда без тебя? — обнимает он меня.
— Я не так беззащитна, как ты думаешь, — шепчу, прижимаясь щекой к его груди. — Мне надо выйти, Леорас! Или я сойду с ума от нарастающего волнения.
— Хорошо, — целует он меня в висок. — Только для твоего спокойствия.
Приказывает всем воинам, которые находятся во дворе, сопровождать нас.
Ворота приоткрываются лишь настолько, чтобы смог пройти один человек. Меня пускают только после того, как замок покидает не меньше десятка воинов, и мы получаем сигнал, что снаружи спокойно.
Вот только сердце моё стучит так сильно и неровно, будто внутри меня заключена, как в клетку, свободолюбивая птаха, которая лучше разобьётся насмерть, чем смирится с пленом. Так же было в ночь, когда я повстречала ваннора.
Нет.
