Кивает, указывая на столик, и я дрожащими пальцами впиваюсь в мягкую губку. Опускаю её в тёплую воду и дотрагиваюсь до тела ваннора. Даже так связывающая нас магия пробуждается и разжигает во мне огонь. Я начинаю дышать чаще, а кожа становится невероятно чувствительной. Особенно сильно пылает там, где только что касался Эдхар. Будто горят оставленные им метки.
— Отвечай. — Голос его струится холодом, но глаза испепеляют диким желанием.
— Вы и сами знаете. — Провожу по его плечу губкой и замечаю, как напрягаются, бугрясь, мышцы.
Ваннор на миг прикрывает глаза, будто наслаждаясь, затем продолжает пытку.
— Я хочу слышать правду.
— Ненавижу, — киваю, сдерживая слова, способные показать, как сильно. — Мне незачем лгать.
— А как относишься к моему брату? — Вопрос его звенит сталью.
— К Леорасу?
Губ моих касается улыбка, а на сердце вмиг становится тепло. Связь брачных уз не жалит кожу, не выкручивает нервы. Она как свет среди туч. Поддерживает меня и вселяет веру в лучшее.
Я не успеваю ответить, как ваннор выдёргивает губку из моих рук и отбрасывает её.
Лицо мужчины будто каменеет, взгляд снова колет льдом. Эдхар тянется ко мне и касается лифа платья. По коже мужчины пробегает яркая серебряная молния, и меня на миг охватывает таким холодом, что выбивает дыхание, а сердце останавливается.
А в следующее мгновение моя одежда рассыпается миллиардом снежинок, быстро тающих на полу. Я хватаю ртом воздух, пытаясь втянуть его в пылающие лёгкие. Демонстрация силы, способной опустить на колени любого мага, потрясает меня.
Как самонадеянно было с моей стороны решиться бросить Эдхару вызов!"
"Я едва осознаю, что происходит. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, к телу медленно возвращается чувствительность. Кончики пальцев болезненно покалывает, но тепло постепенно распространяется по моей коже. Я двигаюсь и, ощущая лёгкое сопротивление, понимаю, что нахожусь в воде. Сижу спиной к Эдхару, опираясь на его грудь.
— Теперь я тебя помою, — слышу хрипловатый шепот.
Ваннор оглаживает мои плечи, и в его широких ладонях я кажусь себе маленькой и хрупкой. Как тлеющий на глыбе льда огонёк. Потухнет он или разгорится в пламя? Это зависит от моей холодной и безжизненной опоры.
Эдхар не пользуется губкой, он проводит рукой по моей груди и задевает сосок. Тот мгновенно твердеет, а с моих губ срывается стон.
— Нравится? — Низкий голос ваннора будоражит меня, будит самые стыдные желания. Я едва сдерживаю предательское «да».
