Только так Огненный король успокоится, убедившись, что Алианор не поддерживает Зивер.
— Ты мудра не по годам, моя любимая жена, — кривится он.
Нехотя смиряется с неизбежностью, ведь нам придётся балансировать на границе двух сильных государств. Я всё ещё вижу всполохи злости, но понимаю, что эта буря уже проходит стороной. Леорас умный мужчина, и он — король! И сильный маг. По словам мужа, он и не рассчитывал на столь щедрые подарки судьбы, поэтому сделает всё, чтобы укрепить своё положение.
Внезапно он улыбается — почти так же солнечно, как раньше — и подхватывает меня на руки.
Я сдерживаю вскрик и прижимаю ладонь ко рту, а муж подмигивает.
— Стоит показать халесцам, что я поддерживаю исключительно свою жену!
Он несёт меня к лестнице, и слуги расступаются на нашем пути.
— Леорас, нет, — прошу, заливаясь краской стыда. — Не сейчас… Не сегодня. Пусти! — И едва слышно: — У меня кровотечение.
Он будто каменеет и, полоснув меня тревожным взглядом, осторожно опускает.
— Снова?
Вздрагиваю от жуткого слова как от пощёчины и поджимаю губы.
Будто я виновата в том, что никак не получается зачать наследника. Понимаю, что эта новость принесла бы алианорцам надежду, обрадовала бы Леораса, но таинство зарождения жизни неподвластно даже магам. Почему же и муж, и жрицы ведут себя так, словно я сама препятствую этому?
Сдерживая обиду, опускаю голову и шепчу:
— Прости.
Когда вновь её поднимаю, вижу лишь спину быстро удаляющегося короля. Перед ним открывают двери трапезной, в которой сейчас веселятся послы Халеса.
Глава 23
Отдав все распоряжения ключнице, я иду за ней в подвалы. Надо проверить запасы и сохранность зерна. Скоро придёт время посева, и мы должны быть готовы. Битва, которую Алианору пришлось пережить, сильно ослабила нас. Смерть унесла многих достойных мужей. Но жизнь продолжается, и нужно сделать всё, чтобы наше государство оправилось и отстояло свою независимость.
Отец желал этого.
— Если бы ваш батюшка выдал вас замуж до своей гибели, — будто читая мои мысли, качает головой ключница.
Эта суровая женщина потеряла пятерых детей. Двоих унесла болезнь, трое полегли на стенах, защищая замок, а что случилось с дочерью, я боюсь и спрашивать. — Зиверийцы не напали бы на наш замок."
"— Отец думал, что впереди много времени, — шепчу и, смахнув слезу, добавляю ещё тише: — Никто не знает, когда закончится его век.
— Поэтому и надо было позаботиться о вашей безопасности, — сердится она.
