Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

Икас за мной, и втроем мы помчались уже знакомым маршрутом, сваливая от папандра, который оглашал здание дворца воплем «Киран!». И вопль такой был – стекла тряслись.

Тени на некоторое время отстали, но, едва мы помчались по улице, вновь возникли совсем рядом.

«Киран, вернись во дворец, хассар не причинит тебе вреда, – начал правый, – конкретно сейчас он зол на Дьяра и свою единственную».

– Конкретно сейчас – да, – я дала знак остановиться, выстроила на сейре маршрут к убежищу, причем скрыла экран, чтобы тень не разглядела, – а что будет потом? Мм?

«Кира, ради Нрого», – прошипел левый.

– Ради Нрого я вытащила его воинов и, да, – Наску, который знал наш секрет, тоже вытащила, так что Нрого я помогла, согласись.

Левому сказать было нечего, разве что: «Кира, вернись во дворец, при всех прими дар жизни Нрого, и ты будешь в безопасности».

– В какой? – прямо взглянула на тень. – Давай откровенно, левый, Нрого сам сказал, что его дозволение – та единственная свобода, которая у меня с ним будет.

Чуть замявшись, левый тихо сказал: «Он передумает. Он…»

– Если Нрого понадобится помощь – я помогу, на этом все, – спокойно сказала я.

А во дворце продолжалось шоу, причем папандр, судя по орущей музыке, еще не нашел мой транслирующий сейр. Но едва найдет, начнется охота на меня, а Наска сейчас слаб. Выстроила маршрут, вгляделась, запомнила и передала сейр парню.

– Идешь строго по указателю, – сказала я. – Икас, ты с Наской.

Оба недоуменно на меня посмотрели, но что они – тени вообще в шоке.

– Бегом марш! – скомандовала я.

Наска остался стоять, но Икас, мой обожаемый Икас, рыкнул на него и толкнул в спину, и Наска сорвался в забег. А я осталась с тенями, прислушиваясь к происходящему во дворце. Внезапно исчез правый, затем вернулся и как-то странно посмотрел на левого.

– Что, не одобряете? – весело спросила я.

«Киррр, вернись во дворец», – напряженно попросил левый.

«Или беги за своим рабом, – предложил правый, – только не…»

Порыв ветра ударил в лицо, взметнул мои растрепавшиеся волосы и окутал ощущением чего-то родного и очень нужного.

«Киран, не смей!» – вдруг сорвался левый.

И я остановилась, всего на миг, а после сорвалась на бег, чувствуя, что делаю что-то очень правильное.

Чувство бушующей весны ворвалось в душу. Закружило, окутывая пьянящим ощущением беспредельного счастья, затуманило абсолютной радостью, одурманило вкусом свободы.