Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

Все, кто-то сейчас пострадает, и это буду не я!

– Спусти зверя и беги из дворца, – прошептала эйтна, которая справа, и я так поняла, что бабушка. – Мы найдем, скроем. Беги, Кира, сейчас беги.

Иристан, как и всегда, продолжал радовать. Короче, как я поняла, эйтне-хассаш я нужна как эйтна и она не особо за мой брак с Нрого, но почему-то идти против папандра напрямую не хочет. А меня как эйтну хочет…

– А не жирно ли ей будет? – возмущенно сказала я и… направилась вниз по ступеням.

При моем появлении в поле зрения присутствующих в зале стало тихо.

Ну, это меня никогда не смущало, посему медленно, неторопливо и даже величественно спускаюсь по ступеням, одновременно оглядывая народ. Итак, кресло, высокое, черное, в нем сидит золотопоясная ведьма… то есть эйтна. По бокам от нее две на удивление высокие эйтны, с красными поясами… хм. Папандр и Нрого стоят в отдалении шагов на пять, оба опустив головы, остальные воины на расстоянии от эйтны шагов в двадцать. Воинов тут человек пятьдесят отца и тридцать Нрого, стоят как гости на свадьбе, то есть слева от Нрого воины МакДрагар, справа толпятся папандриковы МакВаррас. Ближе всех к эйтне из папандрова войска Араван, тот в отличие от остальных сейчас не стоит с понуренной головой, а встревоженно на меня смотрит… Ну да, он в курсе, что у меня еще двадцать девять минут ничем не заполненного времени. Это ничего, Ар, скучать нам не придется.

И я спустилась с лестницы. Глубоко вдохнула, выдохнула. Короче, сейчас будет представление в духе Киры и Мики, жаль, без озвучки комментатора, но ничего, и так сойдет.

– Икас, стоять на месте, – скомандовала я.

А затем, протянув руки в молитвенном жесте утопающего, я взвыла:

– Эйтна-хассаш, спасите меня!

В зале стало еще тише. Хотя казалось, куда уж тише. Две женщины в белом, которые, похоже, заходили ко мне, даже со своих кресел у стены подскочили. Иначе я бы их, наверное, и не приметила, далеко от эйтны сидели. Папандр скривился, Нрого неожиданно улыбнулся, у Аравана брови поползли вверх.

В общем, я заполучила внимание публики, более того, публика была заинтригована, следовательно, переходим непосредственно к действу:

– Эйтна-а-а! – заревела я и рванула к гадюке.

– Дитя? – Эйтна-хассаш тоже поднялась, несколько удивленная моим поведением.

Но что она – лицо папандра я никогда не забуду!

Преодолев стометровку секунд за десять, я упала на колени, обняла черномотанку за ноги и как завою:

– Помогитеээээ, меня все убииииить хотяааат!

В зале зашумели.