Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

– Киран, – рокочущий голос словно заполнил все пространство моей каюты, – ты недопустимо повела себя с воином шестой руки МакОратом.

Стою и молчу… Ручейки воды от мокрых волос стекают вниз по спине. Надо было бы режим сушки включить в душе, но не люблю следующего за этим ощущения сухости на коже и предпочитаю вытираться сама. Вот и стою.

– Дочь слышит мои слова? – вопросил хассар.

– Да, – отвечаю, едва сдерживая ярость.

Отца мое мокрое состояние ничуть не озаботило. Ну как же – воспитательным процессом занялся, впервые за восемнадцать лет.

– Ты должна знать – воины Иристана отличаются… темпераментом, – начал отче. – Он мог не сдержаться и коснуться тебя. В этом случае я убил бы воина и наказал тебя.

Даже так… как любопытно. Но продолжаю молчать.

– Ты более не покинешь каюту.

Кивнув, шмыгнула носом, так как прохладненько уже – стою-то мокрая.

– И будешь молчать в присутствии воинов!

Пришлось опять кивнуть.

– Отдыхай! – Сие было последнее слово в беседе дочери и отца.

После его ухода у меня отрубило связь на сейре – сомневаюсь, что случайно.

За ужином я распила бутылочку красного дорогого вина и после половину ночи жаловалась зюзе, вторую половину звала Ихтиандра. Не пришел.

Третий день я провела в одиночестве, упиваясь жалостью к себе, любимой, и чтением книг об устройстве первобытно-патриархальных обществ. После ознакомления с очередным отсталым госустройством снова предавалась жалости к самой себе. Наутро дня четвертого в дверь постучали. Воины теперь постоянно стучали, после чего спрашивали разрешения войти.

На меня они старались вообще не смотреть, что наталкивало на размышления о папочкиной крутости. Однако мне было искренне плевать, насколько он крут, и, откровенно говоря, нравилось доводить воинов. И потому, откинув край одеяла так, чтобы открыть одну ножку, войти разрешила.

Три суровых воина вошли и оторопели. Я невинно покачала обнаженной ножкой. Воины разом посмотрели мне в глаза. Не знаю, почему, они все время чего-то ждали, но не получали от меня никаких объяснений и заводились от этого еще сильнее, практически пожирая меня глазами.

Правильно – трогать-то меня нельзя, папандр убьет.

– Мы на подлете… – наконец выдал один из пришельцев.

После чего меня оставили наедине с завтраком. Завтрак выглядел не особо аппетитно – никогда не любила овсянку, – но все равно был съеден.

Пока ела, все думала, что же надеть. Завтракала я в пижамном костюмчике, так как не ждала никого.