Костя быстро понял это, и на душе у него отпустило: по правде сказать, он поначалу напрягся, не хотелось ударить перед этими раскованными и бесстыжими красавицами в грязь лицом...
- Я? Боюсь? С чего это ты взяла? - Костя поднялся из кресла и пошел следом за бегущей по коридору Люсей.
К его удивлению, в этой квартире имелась настоящая русская баня: с парилкой, березовыми и дубовыми веничками, различными настойками для печи. Позже он имел возможность убедиться, что эта громадная квартира, занимающая в доме чуть ли не весь этаж, отлично переоборудована.
- Иди парься пока, - втолкнула его в раздевалку Люся и закрыла за ним дверь.
Костя не спеша разделся, зашел в парилку и с удовольствием примостился на самом верху широкой деревянной лестницы, ступени которой вполне позволяли вольготно развалиться на ней. Заметив ковшик и тазик с водой, он намочил палец и принюхался: запах мяты.
То, что надо! Набрав половину ковшика, Костик плеснул водой на раскаленные камни, и парилку мгновенно заполнил душистый запах мяты.
С него сходил третий или четвертый пот, когда в парилку, хихикая, впорхнули три девушки. Костя лежал на животе, уткнувшись лицом в руки, сложенные под головой, поэтому только услышал их.
- Ну что, ты готов? - узнал Костя Люсин голос.
- К чему?
- Он еще спрашивает, девчонки! - деланно-возмущенно воскликнула Люся.
- Ты ж в бане! А ну, навались, девчата!
Костя почувствовал, как по его плечам, спине, ногам в три руки захлестали веники. Конечно, у девчонок сила была не та, но он настолько уже успел расслабиться, что его мышцы ходуном заходили даже от девичьих ударов. Все его тело поддалось приятной истоме. Костик просто балдел, только что не хрюкал от удовольствия.
- Переворачивайся! - минут через пять приказала Люся.
Разомлевший от пара и веников Костя попытался шевельнуться, но девчонки, не дожидаясь, когда он выполнит команду, сами перевернули его на спину и продолжили наяривать по нему вениками.
Костик открыл глаза. Лучше бы он этого не делал... Картина, представшая его взору, была самой соблазнительной и прекрасной, какую он только видел в своей жизни: над ним стояли три совершенно обнаженные, блестящие от пота красотки.
