- Да ты знаешь, как с ним считается Президент? Да меня немедленно арестуют и не посмотрят на мои седины, генеральские погоны и выслугу лет! Нет, Савелий, твой способ не то что нехорош, он самоубийственно нехорош. А записываться в самоубийцы что-то совсем не хочется! И тебе не позволю!
- Но, Константин Иванович, разве мы...
- Как ты не поймешь, Савушка, я же военный человек, мне что приказали, то я и обязан исполнять!
- Понятно... - взмахнул рукой Говорков.
- Ничего тебе не понятно, крестник! Не пришло время эти документы со дна поднимать, ты понял? Убери ты от меня эту папку и больше с ней на мои глаза не показывайся.
- Ладно, товарищ генерал, мне все теперь ясно.
- Что тебе ясно?
- Вы - человек военный. А я - человек штатский. Значит, мне в эти игры и играть. Поможете - спасибо. Нет - сам справлюсь, - решительно заявил Савелий.
- Ну вот, сразу на принцип пошел! Я ж не к тому, что отказываюсь тебе помогать и от твоей помощи отбиваюсь, даже наоборот.
Но ты же мне предложил провести официальное расследование, а этого в данной ситуации делать нельзя. В то же время мы, как шпионы, в Генпрокуратуру на цыпочках тоже не имеем права соваться - а ну как попадемся? Все наши добрые дела тогда коту под хвост. Куда пропала усталость? Генерал вновь был собран и деловит. - Вот о чем я тебе долблю! Ты что, думаешь, Богомолов струсил? Или и того проще: за кресло свое высокое держится? Да если бы мне предложили этот пост оставить, но тех людей, которые в этих папочках Малютина, в суд привести - я бы ни на минуту не задумывался.
Согласился бы с радостью! - В голосе генерала слышалась неприкрытая обида.
- Простите, батя...
- Прощаю, чего уж там. А тебе лучше с Джанашвили все-таки начать. Небось в тех-то папочках он присутствует?
- По полной программе!
- Вот и дави на него, а он за собой, глядишь, и остальных подонков потянет...
* * *
Савелий вышел от Богомолова с двойственным чувством: с одной стороны, генерал поддерживал его желание воспользоваться документами покойного Малютина, а с другой - советовал с ними не светиться.
В конце концов Говорков понял это так: Богомолов, сознавая свое политическое бессилие, благословил Савелия на то, чтобы тот вершил собственное правосудие над преступниками, которые залезли на самые вершины власти. Он, конечно же, не сказал об этом прямо, но сделал все, чтобы до Савелия дошли его намеки.
