- Что ты имеешь в виду? - спросил генерал.
- Вот бы выяснить, куда этот самолетик полетел. У меня такое впечатление, что Джанашвили деру из России дал. Если они границу пересекали, то наверняка можно и их маршрут вычислить. Тем более что я, как вы помните, знаю, какие у него есть визы!
- Разве этого недостаточно?
- Я досконально разобрался в характере Джанашвили: это очень хитрая бестия, а потому знать об имеющихся визах - полдела, имея шенгенскую визу, Нуга может всю Европу за неделю объехать и зарыться в какую-нибудь нору - ищи потом до скончания века.
.. А вот маршрут самолета проследить - это да! Все намного упростится, я не прав? - Савелий был столь убедителен, что Богомолову ничего не оставалось, как согласиться.
- Ладно, уговорил! В какие страны визы?
- Австрия, Испания, Израиль и Франция, - перечислил Савелий.
- Распоряжусь, чтобы выяснили. Что думаешь теперь делать?
- А что, дел, что ли, мало? - ухмыльнулся Савелий. - На мой век хватит. Можно на Кавказ по старой памяти махнуть. Можно в Югославию съездить - там у меня друг хороший живет, помочь бы ему не мешало.
.. Я чувствую, американцы там такую еще кашу заварят, что всей Европой не расхлебаешь!
- А в Москве не хочешь оставаться? Тут тоже весело. - В голосе Богомолова слышалась явная усмешка.
- Да, весело... - в тон ему подхватил Говорков, - для лягушек! Страшнее болота, чем наша политика, я еще не видел. Обрыдла мне Москва, прогнило тут все. Пока новые люди к власти не придут, боюсь, ничего здесь не изменится...
- Ладно, ты не очень-то раскисай! - попытался подбодрить его Богомолов.
А то вдруг перестанешь быть Бешеным, самому же противно будет.
- Я не раскисаю, я так, размышляю... Устал, наверное. Впрочем, все это ерунда... Константин Иванович, я перезвоню насчет того самолетика?
- Дай мне полдня, я все выясню.
- Тогда до связи!
Узнав, что Джанашвили исчез из страны, Гоча-Курды моментально вычислил, кто мог нарушить условие сходки: с его подачи, троих кавказцев, проголосовавших против устранения Джанашвили, пасли доверенные люди Вити Камского.
Причем не примитивно пасли, а пригласили их всех в ресторан, чтобы отпраздновать ""день рождения"" Старшего. Отказался только Долидзе. Не выпускать его из виду Гоча-Курды поручил своему самому надежному помощнику - Кириллу Горскому, отвоевавшему два года в Чечне в спецразведке."
"Получилось так, что именно фамилия и стала основой его прозвища - Горе, которое никак не совпадало с его веселым и добродушным характером.
