- Это он, боясь, что твой племянник может помешать его бизнесу, обратился к тайному Ордену с просьбой убрать его! Поверь мне, это правда! Можешь убить меня, если я вру!
В его голосе было столько отчаяния, что Гоча-Курды решил ему поверить, но...
- Ладно, попытаюсь поверить, что не ты виновен в смерти Амирана! Тогда ответь мне: кто виновен в смерти его жены и дочери? - Гоча взглянул на Джанашвили злыми немигающими глазами.
Огромным усилием Джанашвили удалось сохранить бесстрастное лицо. И черт его дернул расправиться с ними! Правду говорят: жадность фраера сгубила! Здесь нужно все отрицать и придерживаться официальной версии: сгорели! Почему? Откуда ему знать? Следствие установило: это был несчастный случай! Так жалко этих бедняжек! Он, как и обещал Амирану, всячески им помогал: и деньгами, и продуктами, и транспортом.
.. Единственный, кто может опровергнуть его слова, мертв, а мертвые молчат!
Все это в мгновение ока пронеслось в мозгу Джанашвили.
- Откуда мне знать что-то другое, кроме того что выявило следствие? Несчастный случай! Какой страшной смертью погибли эти бедняжки! - Нугзар участливо вздохнул и покачал головой.
- Какое горе! Ведь я, как и обещал вашему племяннику, столько помогал им! И деньгами, и продуктами, и транспортом! Они ни в чем не нуждались! Бог видит, что я любил их...
- Тебя, падаль, не Бог сейчас видит, а тот, кому ты поручил убить этих ни в чем не повинных бедняг! - с трудом сдерживаясь, чтобы не бросится на эту сволочь, медленно проговорил Гоча-Курды, чеканя каждое слово.
- Неправда! - судорожно вскрикнул Джанашвили. - Никому я не поручал убивать их! Меня кто-то хочет подставить, потому и наговаривает! Пусть в лицо мне скажет!
- В лицо? Хорошо! - неожиданно спокойно произнес обвинитель. - Идем к машине!
- Идем! - с вызовом согласился Нугзар.
Ему показалось, что он сумел преодолеть самое страшное, сумел зародить сомнение, и человек, с которым сейчас его сведет Гоча-Курды, никак не может быть Слюнявым, а кто-либо другой будет только произносить слова, а слова и есть слова.
Нуга даже повеселел, и на его бледном прежде лице проступил румянец."
"В ""Мерседесе"" сидел только водитель, который, едва они подошли, открыл заднюю дверцу, и на сиденье Джанашвили увидел телевизор-двойку.
- Что, кино сейчас будем смотреть? - весело осклабился лысый Нуга.
- Угадал: кино! - хмуро бросил Гоча-Курды и кивнул водителю.
