Трудно сказать, сколько бы продолжалось это противостояние, если бы однажды один из дежурных по ШИЗО** (кормят там намного хуже, чем обычно, да и тот скудный рацион выдается через день: в четные дни лишь уменьшенная пайка хлеба и кипяток - за это кто-то остроумно прозвал ШИЗО ""день лета, день пролета"") ни пересказал старшему ""куму"" подслушанный в камере разговор, из которого следовало, что причина всех беспорядков и беспредела кроется в том, что в зону не ""спускают"" ""Вора в законе"". После недолгого совещания с начальником зоны решили рискнуть и выпустить Амирана из ПКТ.
К немалому удивлению администрации, все мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, пришло в норму.
Эта зона была первой в послужном списке полковника Кириченко, которого за некую своевольность при общении с начальством ""ушли"" из Министерства внутренних дел и сослали руководить зоной. Опыта руководства подобным учреждением ему явно не хватало. К счастью для него, он не был снобом и не гнушался не только держать уши и глаза открытыми, но и умело пользоваться приобретенной информацией.
Обнаружив, что после выхода Амирана из ПКТ воцарился порядок, он встретился с ним и долго говорил по душам.
Чем больше полковник общался с этим авторитетом, тем сильнее убеждался в его отличном знании криминального мира. Не приняв безоговорочно его ""понятий"", полковник пришел к неожиданному выводу, что их конечные цели, как ни странно, во многом совпадают, по крайней мере в главном: ""против беспредела и за порядок на зоне"".
И Кириченко решил попробовать мирное сосуществование: получится хорошо, нет - можно всегда вернуть своего ""визави"" в ПКТ или вообще отправить на другую зону...
Сел Амиран в расцвете сил и лет: ему не исполнилось и двадцати восьми, когда попал он в ""Бутырку"" и менты раскрутили его дело на всю катушку.
Однако до знаменитой ""Бутырки"" Амиран в свои неполные тридцать немало успел, за что многие его уважали и даже любили - хотя были и такие, кто ненавидел его лютой ненавистью и сделал бы все, чтобы убрать Амирана из Москвы.
"
"Первый раз Амиран попал в Москву осенью 1976 года: дедушка Георгий прихватил его, семнадцатилетнего паренька, с собой, когда на собственном ""жигуленке"" повез в столицу продавать овечьи шкуры ""цеховикам"". В то время по всей стране возникали подпольные цеха, где изготавлялись дефицитные товары. А дефицитом было почти все. Умение выделывать шкуры, то есть секреты профессии скорняка, передавалось из поколения в поколение.
