Преданная. Невеста (СИ)

Там уже нет ни удивления, ни испуга.

Она возвращается ко мне и спрашивает:

Глазами отвечаю: нет.

– Потому что противно, Юля.

Она кривится. Но это не обида. Мне кажется, мы с ней вот сейчас чувствуем одно и то же. Доверие – очень тонкая материя. Наша в огромных дырах. Проверять – это дорывать. Мне легче не станет.

– И мне противно, – шепчет. Опять трет руки. Мой взгляд сам собой скатывается. Я отлично помню свое состояние ночью. И ее поведение я тоже помню до мелочей.

Мы были не собой. А может быть наоборот – максимально настоящими.

– Юля, – зову ее. Она снова смотрит в глаза. Я снова их узнаю. Порвать было бы честно. Мы попробовали. Мы запутались. Мы не справились. Дальше может быть очень больно и сложно.

Дело же не в Кристине и долбоебе-Эдике. Точно так же, как в моем случае дело было не в наводке Айдара. Какую бы информацию до нас не доносили, ответственность за выводы несем мы. И за действия тоже.

Пока мы вместе – нам никто больнее не сделает, чем можем друг другу сделать мы.

– Я могу тебе всё показать. Просто... Чтобы ты не думал...

– А мне что тебе показать?

Я понимаю, что ее предложение рождено не столько желанием все починить, сколько сломленностью. Месть не удалась. Веры ко мне до конца все так же нет, но и желание уничтожить меня тоже прошло.

Уйти красиво хочет девочка моя.

Но своим вопросом в ответ завожу разговор в очередной тупик.

По глазам читаю: не знает.

– Ты прямо в постели просил что-то сделать… Это так ужасно было… – Не обвиняет, но я понимаю, что говорит правду. Контекст всегда решает. Ее контекст: мое потребительство ее преданности.

– Юля, – но я упертый. Я повторяю. Она несколько раз беззащитно моргает. Язык не повернется сказать, что заварила эту кашу. Я понимаю, что заварили ее мы. Еще и не сами, а с помощью. Но хлебать исключительно нам. Или вылить. Как решим. Я и она. Или, блять, все же мы.

Смыкает веки. Не хочет пускать меня глубоко. Поранили. Запутали. И я, сука, злой до ужаса. И на нее тоже злой.

– Я знаю, что ты и так бы все делала. Юль…

Зову ее. Откликается. В глазах стоят слезы. Не скатываются. Она держится. И я держусь.

– Ты три месяца просто так прикрывала мой судейский зад.