Преданная. Невеста (СИ)

Вокруг нет никого, кто знал бы нас, осуждал или завидовал. Есть только мы, свобода и вседозволенность.

– Почему восемь? Я же хорошо нырнула! Разве брызги были?

– Жопу оттопырила опять.

– Твою м… – Детство давно прошло, а жопа все так же, как поплавок.

Слушаюсь. Усмиряю свой азартный пыл тут же.

Будет десятка, Юль. Будет. А пока...

Смотрю Славе в глаза. Он в ответ. Радужка темнеет. Взгляд спускается к губам. Он не просит, но я подаюсь вперед сама.

– Нам тебя спф-ом снова нужно намазать, – шепчу, приоткрыв рот.

Делаю волнообразное движение промежностью по мужским бедрам.

Наша поездка очень напоминает медовый месяц. Только свадьба ему не предшествовала.

Подаюсь еще вперед – встречаемся губами. Несдержано тихо стону, а Слава тянет лямки лифчика на спине. Расслабляет их. Скатывает с плеч бретели. Откладывает на столик рядом со своим телефоном верх моего купальника. Я трусь сосками и его грудь.

У судьи сейчас официальный отпуск, но палиться, что он заграницей, нельзя. Поэтому весь спф я трачу на него.

Мажу старательно лицо и тело. Обещаю, что дома еще и поскраблю. Этот вопрос у меня на контроле, но пока мы целуемся, он меня трогает. Гладит ягодицы, спину, грудь. Подключаем языки. Я скольжу по возбуждению активней. Упираюсь в покрытую жесткими волосками грудь ладонями.

Сейчас в нас так много чувств, что это кажется нереальным.

Сколько бы я не пыталась занырнуть показательно глубоко в бассейне, свое самое глубокое погружение не повторю. Оно было в ложь. Отчасти чужую, отчасти самообман.

Я до самой смерти буду благодарить Славу за то, что сделал для нас. Когда пытаюсь вслух – он злится, поэтому куда чаще я благодарю про себя.

Мы правда почти все разрушили. Я почти все разрушила. Он не дал. Он научил не только нырять, но и выныривать.

Я слышу, что его телефон жужжит и жужжит. Но отвлекаю собой, как могу.

Я тоже в официальном отпуске, но нам не нужно, чтобы степень загара связывали. Уже не из-за Смолина, а потому, что вывести меня надо красиво.

Отвечать на сообщения и звонки Лизиного отца Слава мне запретил.

Они так и висят целой чередой не прочитанных. Что будет дальше – я пока не знаю. Но Тарнавский четко дал понять: дальше уже без меня.

Теперь я знаю, зачем он ввел меня в свой испугавший до колик в желудке круг. Ему казалось, это гарантирует мне защиту на случай… На случай, который я не хочу произносить даже в голове. Он правда очень верит Власову.

Чувствую, как сдвигает ткань плавок. Трогает пальцами между ног.