Преданная. Невеста (СИ)

– Запись на консультации к Юлии ведется через меня. Ценник тоже озвучиваю я.

Кто-то смеется, я качаю головой.

Сам Власов отодвигает для меня стул.

Я улыбаюсь в ответ на еще один кивок. Тихо произношу:

– Спасибо. – И ни черта не могу поделать со своим необоснованно хорошим настроением.

Сзади слышен громкий, обращенный к судье Тарнавскому, голос его радушной жены.

Я сажусь, проезжая взглядом по остальным людям.

На Эдуарде не фокусирую внимание. Пофиг, как он относится ко мне и что думает. А вот то, что занявшую место по левую руку от отца Кристину кривит при виде меня, моего платья, того, как нас встречают ее родители, разливается по душе целебным бальзамом.

Она делает все, чтобы ее ко мне отношение сочилось из глаз.

Но это больше не расшатывает ни психику, ни уверенность в себе.

Мне идет этот цвет. Этот мужчина любит меня. Это со мной приходится считаться.

Я бесстрашно смотрю в ответ. Улыбаюсь и киваю.

В свои маленькие стыдные победы я записываю то, что первой взгляд отводит она, а не я.

Слава здоровается с людьми за столом куда раскованней, чем на мероприятии в честь юбилея футбольного клуба. Я делаю вывод, что здесь собрались действительно самые близкие.

По ходу вновь вспыхнувшей беседы разбираюсь, что среди присутствующих есть родственники, друзья, а еще бизнесмены, политики, военные армейские друзья Власова.

И совершенно точно нет проблем с необходимостью разбираться в правильном применении вилок.

Я не испытываю сентимента к чужим детям, но Сафие Салманова – это правда что-то необыкновенное.

Невероятной красоты девочка, чьей харизмы достаточно, чтобы сжимать в хрупкой ручке сердца незнакомых тетушек даже через экран мобильного ее матери.

Она ходит на крымскотатарские танцы, щебечет на трех языках и лет через пять выходит замуж за моего судью Тарнавского. Это если я не успею раньше, конечно.

– Это на праздновании Курбан-байрам. – Айлин отрывается от экрана и смотрит на меня. В ее глазах сразу светится и огромная гордость, и чуточку неловкость.

Она крайне деликатный человек. И перегрузить меня своими детьми не хотела бы. Но я попросила сама. И ничуть не жалею. – Вы слышали когда-то про Курбан, Юля?

Я мотаю головой, не боясь показаться глупой.

Мы с Айлин сидим вдвоем за порядком опустевшим столом. Закуски и горячее с него давно убрали. Праздник, повод для которого по-прежнему вызывает у меня вопросы, перешел в куда более подвижную стадию.

Люди разбрелись по интересам. По комнате. Дому. Саду.