Преданная. Невеста (СИ)

Я до сих пор помню, как он в ту первую ночь сидел на ступеньках больницы. Курил без остановки и смотрел в одну точку. Он здесь один. И она там одна. И я...

– Наверное, вам есть, за что. – Спасаюсь очевидно излишним цинизмом. Смолин в ответ усмехается.

– Ты вроде добрая, но сучье что-то есть...

– Мы ругались. Я в эти дни много раз прокручивал наши слова: мои и ее. Я сказал, что если все вокруг имеют к ней претензии, то дело скорее всего все же в ней.

Я уверена, что мой взгляд ничего не выражает: ни осуждения, ни удивления.

– И если она не хочет жить по моим правилам – она может попробовать сама. И по своим.

– Она попробовала...

Когда ловлю новый взгляд, вижу, что весы снова склоняются в сторону суки над доброй. Он смотрит на меня долго и молча. Потом встает. Делает длинную затяжку и выбрасывает сигарету в урну. Забирает мою из холодных пальцев. Не брезгуя, тянет в рот. Я слежу. Выпускает дым в воздух, а дальше командует:

– Зажуй мятной жвачкой, если будешь ехать в суд.

Хмыкает. Мы стоим слишком близко и давно пора отойти. О чем уже разговор?

– Спасибо тебе, Юля. Ты не обязана.

– Я и не для вас это делаю.

– Показалось, что добрая. Ты завтра приедешь?

– Я буду еще пытаться, но уже не уверена. Может ей будет лучше, чтобы я перестала...

Согласен Смолин или нет – не понимаю. Он просто смотрит на меня и думает. Я сжимаю мобильный сильнее, чувствуя повторяющиеся импульсы вибрации. Уверена на 99%, что это моя любимая бойцовская собака.

За эти дни мы ни разу не обсуждали, как я оправдываю свои поездки перед Тарнавским. И я уверена, что вопросы у Смолина есть, но он их сдерживает.

– Когда всё закончится, я буду щедрым, Юля.

Закрываю глаза и не хочу открывать, чтобы снова увидеть его.

Разворачиваюсь и выхожу на ведущую к воротам дорожку.

Еще по пути поднимаю трубку и успокаиваю Славу притворно-бодрым:

Хотя у самой в голове одна мысль: когда всё закончится, я хочу только чтобы Лиза не загремела сюда еще раз, потому что как бы там ни было, вас она любит.

Эти слова моего судьи особенно отчетливо звенят в ушах, когда я нахожусь в тишине больничной палаты.

Да, я приехала снова.

Лиза спит. Из коридора доносится писк какого-то аппарата. Насколько я поняла, по медицинским показателям ее уже должны были бы отпустить домой, но отец оплатил палату, чтобы дочь побыла тут подольше.